Шпилька

Все умные, все знают, что и как нужно делать, только вот почему то ничего не делают.

– Может они просто расслабились? – Она водит острым коготком вокруг ямочки на его подбородке.

– Это я их расслабил. Знаешь почему?

Она пожимает плечами, словно не понимая, как можно сознательно расслаблять сотрудников, которым платишь деньги из своего кармана.

– Я хочу лично управлять всеми процессами на фирме, вникать во все дела, которые здесь происходят. Для меня здесь не должно быть тёмных пятен.

– Ты никому не доверяешь?

– Нет! Не то, чтобы это было моей жизненной позицией.

Просто это правило, которым я руководствуюсь на этой работе. Оно помогает мне всегда быть в тонусе. В этой фирме вся моя жизнь, и мне нравится самому находиться у штурвала. Это не даёт мне стареть.

– Да уж, ты ещё любому молодому фору дашь… – она нежно целует его в шею и поднимается. Ковыляет на одном каблуке, словно пьяная. Под столом находит потерянную туфельку, натягивает её на ногу, поднимает с пола треснувший лоток, начинает собирать в него бумаги.

***

Такого с ним ещё не было. Даже в молодости; даже во время самых бурных романов. Тогда он удивлял своих бесчисленных подружек своей ненасытностью, сейчас он удивляется сам себе. Это просто наваждение. Его агрегат встаёт в положение «Старт», когда он не то что видит, а просто думает о ней. Ночь, проведённая в номере отеля, полностью измотала его, выжала как лимон. Его, но не его орган, который вдруг решил стать независимым. Он бы и рад был провалиться в сон, но не тут-то было.

Одно её прикосновение и всё начинается сначала. И она оказалась такой же ненасытной. До самого утра её накал не понизился ни на один градус. Её стоны и крики слышал не только весь отель, но и часть улицы, на которую выходило распахнутое окно номера.

К утру огромная кровать напоминает поле боя. Одеяло бесформенной грудой валяется на полу, простынь превратилась в скомканную тряпку, а в центре постели лежат в неестественных позах два измождённых воина, которые бились всю ночь.

– Ты просто зверь! – она кусает его в плечо.

– А ты дикая кошка! – он прижимает к себе это хрупкое тело, каждый сантиметр которого теперь ему известен; вдыхает запах её тела, ставший родным. Этот едва уловимый запах он отличит среди миллиона других запахов. Это не искусственный аромат духов. Это запах настоящей женщины, запах секса.

Его неутомимый орган снова начинает напрягаться и упирается ей в бедро.