Чёрная звезда заката

Его, как уже было известно задержанному, родители нарекли Фёдором, дав заодно и непотопляемую фамилию Поплавок, о чём тот, понятное дело, даже не подозревал.

– Ну так посмотри! – Капитан нетерпеливо шлёпнул ладонью по столу. В свои двадцать девять он считал себя бывалым волком, и выслушивать синхронные идиотические ответы от двух сопляков желания не испытывал. Это мнение милиционер от окружающих не скрывал и раньше, поэтому те окрестили его в отместку за клички, которые тот щедро раздавал направо и налево, соответственно: «БМВ» – Бывалый Милицейский Волк.

Василий злобно выхватил у Аркадия Романовича ношу и вытряхнул содержимое на пол. И тут же шарахнулся вместе с Фёдором в сторону. В воздухе разлилась ни с чем несравнимая вонь.

Бородатое лицо расплылось в злорадной улыбке.

«Зря я всё-таки сразу не нагнал на них страху!.. Хотя, когда тебя держат за бороду, произносить заговоры не очень удобно, да и с другой стороны – такие вполне могли и демократизатором приголубить!»

Старший по званию, наблюдая такую неадекватную реакцию подчинённых, тоже на всякий случай отодвинулся подальше от окошка.

– Что, беломорканал вам в анал, там? – взвизгнул он.

К его чести надо сказать, что к матерщине офицер прибегал исключительно редко. Этому в немалой степени способствовало воспитание, с которым давно устал бороться. Вот почему он по мере возможности заменял табуированную лексику зачастую неслыханными эвфемизмами, благо словарный запас позволял извращаться как угодно.

– Кошка.

– Кошка?! Какая, подсвечник вам в семисвечник, кошка?

– Обыкновенная… чёрная… дохлая, товарищ капитан.

– Что это значит? Вы можете начать говорить безо всяких гребучих загадок?

– Ну, – пожал плечами Маринованный Огурец, затем, наморщив лоб, забормотал детскую считалку: – Ехали, значит, цыгане… кошка с воза упала… или её переехали?… Хвост, значит, облез, кто первым слово скажет – тот и съест, вот!

Заслышав такую несусветную чушь, Коломиец злобно фыркнул, повернулся к задержанному, демонстративно сжал правую руку в кулак и поинтересовался зловеще:

– В молчанку будем играть, да? Ухмыляться, да? А в заросшее рыло хочешь, а? Быстро убери эту гадость и признавайся – кто таков?!

Изо всех методов психологической обработки подозреваемых милиционер, впрочем, как и все подобные моральные уроды, явно более всего предпочитал боксёрские.