Лишний

Но девушка не отозвалась и не пощадила – с размаху ударила Лёшу в грудь. Пальцы его проскребли по деревянным откосам, и он опрокинулся и соскользнул вниз.

Потом случилась внезапная короткая слепота, резь в животе, удар затылком о пол.

Больно. Он застонал и изогнулся чуть вверх, чтобы успокоить горение в пояснице и жжение под рёбрами. А через минуту отдышался и замер – над ним светлый потолок его комнаты и знакомая с детства люстра. С её плафонов свисали серебристые кольца на тонких витых цепочках. Он дома. Всего лишь сон.

– Я умираю, мам. Помоги мне. Помогите, кто-нибудь…

Лежал он так долго, успокаивался и оправдывался перед собой же за мысли о собственной смерти жуткими снами. Ведь этот навязчивый сон повторялся из ночи в ночь вот уже две недели. Он мучил Лёшу, выворачивал наизнанку, выматывал, забирал силы и рассудок. Только сон. Только страх. Он дома, и был дома. Это кошмары не дают покоя.

Когда же Лёша наконец собрался с силами и чуть приподнялся, то зашипел и обхватил левое плечо, которое больше всего пострадало при падении с окна. Да, всё так, несколько дней подряд он просыпался именно на подоконнике – створка распахнута, а он стоял на самом краю, почти на улице, цепляясь за раму.

Что-то с ним такое происходило, чего он и сам себе объяснить не мог. Ведь засыпая, он каждый раз попадал в подъезд заброшенного дома, где женщина без лица шла за ним и всё звала ненавистным именем «Алёшенька», а сегодня чуть не убила.

Что всё это значит? Он с ума сходит? Возможно такое? Возможно. Как именно люди теряют разум и себя, никто ведь наверняка не знает. Лёша вот каждую ночь в клочья самого себя разносит и пылью рассыпается, хоть спать не ложись. Сны как реальность – чувства, запахи, холод, боль. Только сны. А что если по-настоящему всё? Не бывает так. А если бывает? Что если он уже спятил?

– Лёш, всё в порядке? – послышался за дверью взволнованный голос мамы.

– Да, – соврал он, поднимаясь и прижимая кулак к животу. – Стул. Всё хорошо, мам.

Снова подкатила тошнота. Он зажал рот, но не помогло, и сквозь пальцы, булькая, потекла вода.

– Я на работу, Лёш. Еда на столе. До вечера.

Лёша не ответил. Поперхнувшись, он ссутулился, упал на колени, и из него опять полилось. Так вот оно, что распирало и резало его изнутри. Может, замёрзла вода вместе с ним в том доме и драла нутро кусками льда.