Лишний

Бред, конечно. Съел что-то, отравился. Почему вода тогда? Почему?

Поломанный судорогами, он снова свалился, а болезненные приступы всё выталкивали из него новые и новые порции непонятно откуда столько в нём взявшейся жидкости. Ковёр под ним промок насквозь, да и на самом Лёше уже сухой нитки не осталось. Но он никак не мог всё это остановить. И самое страшное, он не понимал, что «это» такое с ним происходит.

Сколько так пролежал, разобрать даже примерно не смог. Время словно перестало существовать и растянулось и переродилось в материю из клокота, всхлипов и стонов снаружи, и прострелов и ломоты внутри.

Просто сесть и то получилось у Лёши попытки с седьмой. А уж на то, чтобы встать и, пошатываясь, цепляясь за стены и косяки дверей, добраться до душевой кабины, ушли и без того его последние силы. Но когда горячая вода полилась на него, стало легче. Правда, не сразу, нет. Прошло полчаса, прежде чем просто перестал дрожать и задышал без боли. И только когда вытерся полотенцем, заметил кровоподтёк на левом плече – наверное, ушиб, когда упал с окна.

Или нет?

– А вдруг всё правда? – недоверчиво косясь на припухший сустав, обронил Лёша. – Чушь, конечно. Возможно, стоит маме рассказать, и она поможет. Или не стоит. А если испугается и в психушку сдаст? Кому тогда довериться? Кому…

Противоречивые сомнения ещё долго не давали покоя, и чуть отступили от Лёши, только когда он совсем согрелся. Есть не стал. Какой ещё завтрак, когда из него фонтан, как из пожарного шланга, только-только бить перестал.

Поёжился, растянул рукава вязаного свитера и спрятал в них ладони. Он подумает и поймёт, что происходит. Воздух, ему нужен воздух. Вышел в прихожую, осторожно, чтобы лишний раз не бередить травмированную руку, накинул куртку. А вот ещё что странно, внутри так необъяснимо отпустило, словно оттаяло и вытекло. Смешно, глупо: что именно оттаяло? Улыбнулся сам себе уголками губ, потёр лоб, взъерошил и без того непослушные тёмно-русые волосы и вышел.

Но что же это? Перед ним снова проклятый лестничный марш! Неужели всё сначала? Отскочив, Лёша прижался спиной к двери собственной квартиры.

Следом сердце заколотило, потом пальцы задёргало. Да нет же, нет. Здесь светло и чисто, ещё вон и изумрудный плющ по всему подоконнику на межэтажной площадке расползся.

– Псих, ты, Лёха – это всего лишь лестница, опомнись! – шёпотом выговорил он сам себе. А после, как и обычно, стал успокаивать самого себя же: – Это мой подъезд и дом. Это просто ступени.