Лишний

Внутри драло так, словно натолкали туда битых кирпичей. Непослушные пальцы он толкал себе под дых, чтобы угомонить там пекло, но напрасно.

– Больно, – стонал он. – Папа, где ты? Помоги, папа? Мне очень больно…

– Прыгай, Лёша, прыгай же! – над ним снова нависала незнакомая девчонка. – Прыгай, Лёшечка, ну, пожалуйста!

Что если и правда махнуть в окно, чего ему терять-то. Нет, слишком поздно, – допрыгался он, зачем себя обманывать, – ведь в одиночку он просто встать и то сейчас не сможет.

– Уходи, – пропыхтел он, когда на четвереньках всё же дополз до ближайшего угла и наконец просто сел.

К удивлению своему, он отметил, что женщина без лица теперь мялась чуть выше по ступеням. Вопрос, что именно её спугнуло и вынудило отдалиться от него, разбитого необъяснимым параличом, пока оставался без ответа. Ведь Лёша всё никак не мог справиться ни с собой, ни с собственным голосом. Зато девчонка рядом с ним была намного проворнее, и любые попытки женщины без лица приблизиться к ней заканчивались для нападавшей неудачей.

В ладони девушки помещался небольшой фонарик на лямках. Она светила им на безликую женщину при малейшем шорохе, а та изворачивалась и шипела, но ближе подбираться не решалась – причудливое парящее мерцание, источаемое фонариком, похоже, обжигало её.

Минуту спустя Лёша всё же собрался, с трудом поднялся и шагнул к окну, но сразу сжался от спазма в животе. Потом к горлу подступила дурнота, и наружу из него вырвалась самая обычная вода. Едва он ухватился за храбрую блондинку рядом, как сразу захлебнулся потоком из себя же, а после закашлялся.

– Сейчас пройдёт, – успокаивала бесстрашная попутчица, толкая его спиной к подоконнику.

Вот и дряблая рама, а на ней неприметным затаился такой же символ, что и парой этажами выше – разорванный снизу чёрный круг.

– Горячий душ, горячий чай, и ты оттаешь, – подбадривала она, усаживая обессилевшего собеседника на подоконник. – Привыкай, Дефект, таять больно. Сопротивляйся.

Вот девушка стянула с себя странный фонарик и убрала его в карман куртки.

Следом резко выпрямила Лёшу – он закричал. И в эту секунду она стала выталкивать его в окно. Он слышал звон стекла, бьющегося позади себя, видел пронзительный взгляд её тёмно-синих глаз, слышал крик из темноты лестничного марша:

– Аня, прыгай! Аня! Их здесь две!

Вцепившись в каркас, что рассыпался в прах, и зажмурившись, чтобы не видеть безразличие на по-детски невинном лице напротив, Лёша только и выдохнул:

– Не хочу.