Лишний

Ежесекундно оглядываясь на женщину без лица, которая спускалась к ним, девчонка молчала, поджав тонкие губы. Как вдруг бросилась к Лёше, схватила его за плечи, приподняла, встряхнула хорошенько, кивнула на окно и выкрикнула:

– Прыгай же!

– И не подумаю, – заупрямился он. – Это ещё хуже. Только не так. Нет!

Взять и шагнуть самому в окно? Ага, конечно! Ничего у них не выйдет. Он не арматура в бетонной ловушке. Его не согнуть, не подмять и не сломать.

– Не дождётесь! – взбунтовался он и отпихнул в угол невменяемую собеседницу.

И хотя подняться на ноги, получилось у Лёши на удивление быстро и просто, поймать равновесие и, не глядя вниз, перескочить пролом в марше и снова понестись к выходу – прошло неважно. Его пошатывало – мозг всё глубже вяз в бессилии и утягивал в беспамятство – но измученный паникой Лёша пока держался и всё бежал и даже не думал о малейшей передышке. Следом за ним расползались и трещины по перилам, и без того тусклый свет то и дело мерк, но конца лестницы так и не было видно.

– Иди ко мне, Алёшенька, – настаивал монотонный голос в пелене мглы над ним.

– Сколько ж можно? – разнервничался он. – Сколько мне ещё идти? И куда? Почему именно Алёшенька?

Внезапно подъезд закружился, перед глазами заплясали разноцветные пятна, и Лёша остановился. Он прислонился к иссохшей фанере ближайшего окна, чтобы прийти в себя и просто отдышаться, но не успел. Ведь со спины его настигли так неожиданно, что он и понять-то ничего не успел, как его схватила за плечо женщина в чёрном.

Тысячи ледяных игл одновременно ворвались под кожу. Он вскрикнул, но тут же онемел. И только дёрнулся к окну и бросил в его строну руку, ещё надеясь выбраться из дома хотя бы через него, как сразу закоченел, словно в секунду промерз насквозь. Мгновение, и он больше не дышал.

– Алёшенька, – чуть слышно выдохнули парню в затылок. – Иди ко мне, мальчик мой.

Тонкая корка льда проявилась на его щеке и тут же поползла к шее. Он силился кричать, но окоченение уже сдавило его горло таким болезненным спазмом, что получалось только сипеть.

Хотел видеть, кто именно издевается над ним, но мешали припорошенные инеем ресницы. Только траурная вуаль перед глазами, и не разглядеть лица убийцы.

Где лицо?..

Женщина в чёрном подалась вперёд, и тут же ключицу парня пронзили её костлявые пальцы – он дрогнул. А потом ухо его резанул жуткий вопль, хватка женщины ослабла, и Лёша наконец выдохнул, свалился в хлам на полу, сжался и обхватил руками горящий от боли живот.