Янтарь на снегу

Кузен обратился к вайдилу:

– Я тоже прошу прощения за недостойное поведение, достопочтенный Фьерн. Если не возражаете, не могли бы вы снова уделить мне немного времени для обсуждения некоторых тонкостей отъезда из обители вашей подопечной.

Старик склонил голову в знак согласия.

А мне стало обидно. В детстве не было ни кузена с кузиной, ни лорда с леди. Был просто брат-охламон, с которым мы недурно ладили, но то было детство – тогда все было по-другому: деревья – большие, люди – добрые, а еда – невкусная.

– Это очень хорошо, что ты уже собрала свои вещи, – кивнул Легарт на мой узел. – Сегодня же покинешь обитель.

Ну да, с таким-то голосом он вряд ли теперь получает подзатыльники, и пирожки ему, поди, приносят, чтобы не утруждал себя.

– Не покину, – воскликнула возмущенно. Тут уж я решила не отступать, а узелок прижала к себе, чтобы не отобрали.

Лорд Браггитас, против моего ожидания, напустил на себя демонстративно усталый вид.

– Слушай, Гинта. – Он взял меня под руку и подвел к окну моей кельи, из которого я выбралась несколько минут назад. – У меня нет времени для препираний. Тебе стоит определиться, чего ты хочешь: бежать на своих изнеженных ножках или ехать в сопровождении королевского эскорта.

«Конечно, у тебя нет времени слушать мнение капризной девчонки!» – чуть было не вырвалось у меня из-за клокотавшей внутри обиды. Ни на что у них не было времени! Написать, навестить, передать гостинец – на все это времени не было! Главное – заточить меня в приюте Сунагере, который находился на самом юге королевства у границы с Иманским каганатом, время было! Хотя ехать сюда пришлось пять дней почти без остановок.

И ноги у меня, к слову сказать, не изнеженные.

– Поэтому полезай-ка ты обратно в свою комнатушку. – Братец снова подхватил меня на руки и стал заталкивать в окно. – И как прилежная девочка жди старшего брата. А потом, когда улажу дела, я все тебе объясню в теплой семейной обстановке.

– Все равно сбегу! – пискнула я и послушно запрыгнула в свою келью, где меня уже ожидали обеспокоенная вайдела Беата и шмыгающая носом расстроенная Людя. Пожилая женщина, поджав губы, осуждающе взирала на меня.