Янтарь на снегу

Я молчала, так как сказать мне было нечего, а еще чувствовала, что из-за наполняющихся влагой глаз придется тоже пошмыгать носом.

Но проблемы моего носа, как и мое душевное состояние, мало интересовали старую жрицу, поэтому отчитывать нас она сразу стала строго, но не зло:

– Думаю, что не время делать вам обеим замечание по поводу вашего непростительного поведения.

Мы молчали, опустив головы. Оправдываться некрасиво – сами виноваты.

– Ладно, я понимаю – Людвика. – Она снисходительно посмотрела в сторону Люди.

На этот раз в меня уперся ее острый, полный горечи взгляд. Я посмотрела на вайделу и отчего-то подумала, что никогда не боялась ее по-настоящему. Всегда послушно выполняла ее указания не из страха, а из уважения, которое испытывала, зная, что в глубине души это добрый и отзывчивый человек. Даже Людя, всегда сетовавшая, что ее, несчастную, пытаются извести трудом и постами, постепенно стала привыкать к жизни в обители. В памяти вдруг возникла призраком тетка, и ладони похолодели от непрошеных воспоминаний.

Что теперь будет? Тогда, после маминой смерти, она словно с цепи сорвалась, вымещала на мне непонятные злобу и ненависть. Ненавидела за то, что дед оставил мать и меня при Доме. После того как он вместе с сыновьями сложил голову в междоусобице, воюя на стороне молодого короля, тетушка быстро сориентировалась: меня, кусающуюся и брыкающуюся, запихнули в повозку и отослали в этот забытый богами приют.

– Что с вами, Гинтаре? – На этот раз взгляд вайделы стал обеспокоенным и встревоженным.

Она не спрашивала, а утверждала. Людя тоже уставилась на меня глазами-блюдцами.

– Н-ничего. – Получилось не очень убедительно, поэтому я попыталась улыбнуться, надеясь снять напряжение. Видимо, улыбка вышла жалкой – вайдела еще больше разволновалась.

– Людвика, сейчас же принесите воды, – обратилась она к девушке и строго добавила: – Только не вздумайте свернуть по дороге.

Людя, неохотно кивнув, выскользнула за дверь.

Вайдела подошла близко ко мне, взяла двумя руками за плечи и, слегка надавив, усадила на кровать. Сама жрица присела на грубо сколоченную табуретку напротив меня.

– Отдохните, Гинтаре, и послушайте, что я скажу. – Она сделала легкий вздох, после чего продолжила: – О чем горюете – я уже ведаю, поэтому дам вам совет – не сопротивляйтесь.

– Что? – Я была в ужасе.