Жена без выбора

– Великие… – монашек сглотнул. – И славные боги посылают нам испытания, дабы сделать нас сильными и милосердными.

– Я не из вашего мира, – на всякий случай, напомнила ему. – Ваши боги ко мне не имеют никакого отношения.

– Возможно боги твоего мира специально послали тебе такие тяготы, потому что все испытания вашего мира были над тобой не властны.

Последние слова Мороха меня так удивили, что я даже задумалась. Не иначе прокляли мамка с папкой за то, что очередного кандидата в мужья кинула.

Вымылась я настолько хорошо, насколько это было возможно в деревянном тазу размером с детский ночной горшок.

Затем напялила все то, что Яойлон разместил на моей кровати. А что? Куда все девать, если не на себя любимую? Хотя я порой вообще не понимала, что куда цеплять, но ничего – теряться на ровном месте было не в моих правилах. Может за всей этой мишурой никто не распознает иномирянку.

Когда вышла из комнатушки, позвякивая украшениями и шурша одеждой, монашки аж руками всплеснули.

Один только Ягойлон был невозмутим. Вот же мужлан! Для него же старалась.

– Чем раньше отправимся, тем быстрее прибудем в Дракмор, – безразлично заявил мой недомуж.

Морох тут же стал прощаться со своими собратьями по несчастью, иначе их не назовешь. Кто же в здравом уме себя в расцвете лет и сил обреет наголо и отправится на край света в такую глушь? Нет, Орин-северянин явно был неплохим малым, раз люд так чтит его святость и память о нем, только сомневаюсь, что все эти послушники от большого обожания сюда явились.

Вдруг бедолагам наследства не хватило. Так бывало в моем мире в далеком прошлом. Когда младшим сыновьям не хватало наследства, их отправляли либо на военную службу, либо в священнослужители.

Собравшийся люд явно не тянул на бравую солдатню, вот их бедненьких сюда и сплавили.

И так мне жалко стало местных хранителей, что сдавило горло, и слезы подступили слишком близко к глазам. Одинокие, всеми покинутые юноши, без любви, без ласки, в полной изоляции… тут, в горах.

– Что с тобой, дорогая сестра? – озаботился Морох, когда мы направлялись к конюшням.

– Да так… – пожала я плечами. – Жалко их стало.

– Кого? – в глазах монашка образовалась тревога, а в моем сердце щемящая тоска по собственному дому и маминым котлетам, которые бедные местные скитники никогда и нюхом не почуют.

– Юношей этих жалко, – честно призналась Мороху. – Одни они здесь совсем. Некому о них позаботиться.