Сердце моего врага

 – Долго я буду ждать, когда мне поменяют лед?! Или я обязан обливаться водой? И вообще, меня будет кто-нибудь сегодня одевать?

Слуга, до этого молча стоявший в стороне, словно невидимка тут же оказался рядом с императором, помогая ему встать. Когда на Адаваля накинули роскошный бархатный халат, он выставил слугу из покоев вон.

– Есть одно дело, – мрачно заметил император. – Которое мне необходимо поручить доверенным лицам. И это, как ты понимаешь, Рене, не батюшка несравненной Иоланты. Он всего-навсего архивариус, а мне нужны верные люди.

– Рад служить вашему императорскому величеству! – склонил голову молодой человек.

– В империи назревают бунты, – продолжил излагать суть проблемы Адаваль. – А у нас с Иолантой должна состояться в скором времени помолвка. На бедной моей невесте столько обязанностей, что она вся изнемогает. Еще и жара эта…

Рене терпеливо молчал, в ожидании, пока монарший брат выговорится. Дитар вообще сомневался в том, что его мнение интересует императора, воин просто тихо радовался победе, которую одержал младший братец над Адавалем, сыграв на самолюбии и страхах правителя.

– Так что, тебе придется пока взять некоторые обязанности Борго на себя! – император свысока посмотрел на своего младшего брата. – В частности всю подготовку к празднествам, связанным с помолвкой. Еще придется приструнить этих старых пройдох в Совете. И я тебя умоляю, не сочти за труд принимать просящих с ходатайствами, возможно, как-то документировать их несусветные запросы. В общем, Гаспар тебя введет в курс дела.

– Буду рад служить вам, ваше императорское величество! – снова склонил голову Рене. – Когда прикажете приступить?

– Конечно же прямо сейчас! – нервно дернулся монарх. – Я не в состоянии даже встать из постели сегодня… голова еще болит безумно.

Император капризно скривил губы и прикоснулся к вискам. С таким прибавлением в весе не только голова болеть станет, тут все кости начнут ныть. Дитар отметил про себя, что в последний раз, когда видел монарха при дворе, тот был значительно стройнее и приятнее наружностью.

За последние полгода Адаваль сильно поправился и оплыл. Выпирающий живот и обрюзгшие щеки не делали его не более мужественнее не привлекательнее. Ещё немного, и он достигнет размеров своего покойного советника. Помнилось, Садаваль себя до такого состояния не доводил, тщательно следя за своим внешним видом. Правда, и о своем законном отпрыске он был невысокого мнения, по крайней мере, о его умственных способностях.