Давшая клятву

Девушка поспешила найти принца, ощущая, как в животе урчит от аппетитных ароматов мяса и пирогов, распространившихся по коридорам.

Повара трудились всю ночь перед празднованием Дня Руны Белла, и перспектива наслаждаться без зазрения совести бесчисленной выпечкой и наесться до отвала должна была поднять Хейвен настроение. Пиры и развлечения будут длиться еще несколько недель, наполняя карманы и животы жителей деревни.

Наступило время для празднования – то, в чем королевство отчаянно нуждалось.

И тем не менее, когда Хейвен проскользнула в тяжелые дубовые двери библиотеки, испытываемое ею волнение затмила нарастающая пустота в животе, усугубленная навязчивым привкусом крови Повелителя Теней.

Ничего страшного не случилось. Ты будешь праздновать день рождения Белла, возможно, напьешься и растолстеешь, а завтра проснешься с головной болью от похмелья и осознанием того, что все в порядке.

Но она не могла избавиться от ощущения, что находится на краю… чего-то.

Глава пятая

Библиотека представляла собой трехуровневую круглую комнату, от пола до потолка заставленную таким множеством книг, что Хейвен понадобились бы годы, чтобы пересчитать их все. Луч солнца, упавший с куполообразного стеклянного потолка, согрел щеку девушки. Неслышно ступая по потертому ковру, покрывавшему деревянный пол, Хейвен пробралась между немногочисленными столами.

Хейвен нашла Белла на балконе второго уровня. Принц свернулся калачиком под изъеденным молью одеялом, его темные тугие кудри были уложены на макушке, а лицо закрывала огромная книга в кожаном переплете. Тонкие руки Белла дрожали под тяжестью фолианта.

Какие бы переживания ни терзали Хейвен этим утром, они развеялись при виде ее лучшего друга. Его кожа была того же цвета, что и дымчатые кварцевые стены в главном бальном зале, – потрясающая смесь оттенков слоновой кости, как кожа его отца, и черного дерева, как кожа его матери.

Казалось, сама Богиня выбрала лучшие черты обоих родителей, одарив наследника большими отцовскими глазами цвета бледно-голубого топаза и точеным носом и губами матери.

Когда Хейвен приблизилась, рунный камень словно нагрелся в ее кармане, и девушка замерла в нерешительности.