Давшая клятву

– Опять всю ночь не спали, миледи? – Гортанный северный акцент Демельзы резал Хейвен по ушам и заставлял вопрос звучать больше как обвинение.

Демельза была родом из какого-то граничившего с Погибелью павшего от Проклятия королевства, чье название Хейвен никак не удавалось правильно произнести.

У полной и слегка сутулой Демельзы было обветренное лицо и тонкие вечно поджатые губы. Уже тронутые сединой рыжеватые кудри буйно вились вокруг головы – единственное, что в ее облике не было аккуратным.

– Храбрецы не знают покоя, Демельза, – поддразнила Хейвен.

– Это же демоны, – пробормотала горничная себе под нос.

Хейвен вздохнула.

– Они называются кошмарами, Демельза. Разве там, откуда ты родом, их нет?

Хотя Хейвен очень сомневалась, что кошмары Демельзы – или кого-либо еще, если уж на то пошло, – похожи на ее собственные. Но горничная только прищелкнула языком.

После перечисления множества недостатков Хейвен, – неприглядных волос, грязных ногтей, мозолистых рук, – они стали спорить из-за того, в чем девушка пойдет на День Руны принца.

Как обычно, в противостоянии победила Хейвен и осталась в тех же штанах и тунике, но уступила критериям Дома Ботелеров, приколов к груди черный георгин.

Неизменный хмурый взгляд Демельзы превратился в угрюмый, когда Хейвен накинула на голову шелковый шарф, чтобы прикрыть волосы. В ответ Хейвен с вызовом посмотрела на приунывшую горничную и тоже сдвинула брови.

По крайней мере, этот шарф был нарядным и чистым, а вышитый на нем узор из золотых георгинов подходил к знаку отличия Хейвен.

С другой стороны, спрятанный под шарфом узел ее волос остался растрепанным и неаккуратным, с запутавшимися в нем веточками, корой и грязью.

Но Хейвен спешила найти Белла до церемонии, иначе король украдет у нее принца на целый день, и подарок из леса останется не врученным.

Наклонившись, – горничная была на целую голову ниже, – Хейвен поцеловала Демельзу в морщинистую щеку и отправилась на поиски принца.

От покоев Белла Хейвен отделяли два коридора, но вряд ли принц был там в этот час. Когда ее голова обычно только касалась подушки, Белл уже спросонья моргал, глядя на страницы книги. Затхлый букет старых рукописей и пыли пробуждал его ото сна, как крепкий запах черного пенрифского кофе будил саму Хейвен несколько часов спустя.