Москва – Тбилиси

– Ну, откуда мне знать!

– Ты, как я погляжу, просто чокнулся на национальной почве, – бросил я ему с раздражением и снова сел, только уже спиной к нему.

– Ладно тебе, не обижайся, – Юрка положил мне руку на плечо.

– Может быть, и хинкали готовить вы научили?

– Хинкали – нет, это блюдо пришло из исламских стран.

– Что ты сказал?

– Да, мясо, завернутое в тесто, варят и в Азербайджане, и в Иране. Между прочим, больше половины населения в Иране составляют армяне.

– А-а-а, вот как, значит! В Иране и хинкали ваше национальное блюдо! – я уже орал во весь голос, так что Юрка в испуге стал таращиться по сторонам.

– Что с тобой, Сандро-джан? Чего раскричался? Забыл, где находишься?

– Руки прочь хотя бы от хинкали и Руставели, хапуги… – это я произнес уже тихим голосом, но при этом успел схватить его за воротник.

– Отпусти сейчас же! Ты что себе позволяешь? – Нахмурив брови, Юрка резко стряхнул мою руку.

А дорога никак не заканчивалась. Словно мы оказались посреди моря на плоту и без весел и не двигались – ни вперед, ни назад.

– Ну, мы на свободе! В Армении, цаватанем[10 - Цаватанем – ласковое обращение наподобие слова «дорогой», принятое у армян.], – обрадовал Юрка.

Крепко-накрепко обнявшись с ним, я поцеловал его в лоб. Вынул деньги из кармана и попытался всучить их ему. Но мне это не удалось.

– Не обижай меня, Сандрик, – сказал он так, что я невольно уступил, сдался.

– Не забуду тебе этого, брат.

– Маршрут был серьезный, едва ли не Эльбрус покорили! Разве такое забудешь?

Неожиданно возле нас остановился мерседес.

– Садись, брат, Хорен ждет нас, – водитель высунулся из окна.

– Есть у меня классные кеды. Мне их подарил друг детства. Хотя бы их возьми, –повернулся я к Юрке.

– Нет, брат, нет. Не хочу, – в знак отказа он качнул головой.

Когда машина отъехала метров на двадцать, я попросил водителя тормознуть.

– Что случилось?

– Подожди минутку, – я дотронулся до его плеча. Затем вытащил из рюкзака кеды Paul Smith, подаренные Сосо, вышел из машины и оставил их на трассе – так, чтобы Юрка видел.

* * *

Хорена я помню по рассказам моего деда. Резо часто вспоминал о нем, и еще мне туманно припоминается момент, когда он появился у нас в Ваке. Это был невысокий, седовласый, упитанный мужчина с ясным лицом. Жил он в Ереване, на улице художника Мартироса Сарьяна.