Москва – Тбилиси

Присланный им водитель именно туда и привез меня. У Хорена не было ни жены, ни детей, ни близких родственников. Жил в одиночестве, как монах-отшельник. Впрочем, вокруг него вертелось немало молодых людей: кто ходил за продуктами на базар, кто сидел за рулем, кто привозил суджук и бастурму из Дилижана, а кто улаживал дела с милицией. Долгих разговоров он не любил, много времени проводил за чтением, поэтому в доме, как правило, царила гробовая тишина. Каким-то особым ремонтом его квартира явно не выделялась, но все было обустроено с подкупающей простотой и удобством.

В первую очередь он попросил меня рассказать, в результате каких перипетий я оказался в Ереване на улице Сарьяна. Рассказал ему обо всем в подробностях. Он ни разу меня не прервал.

– На тебя пожаловались? – спросил, когда я закончил свой рассказ.

– Да.

– Кто?

– Все.

– И те, кому ты помог?

– В первую очередь они.

– К сожалению, так обычно и бывает. Дедушку своего помнишь?

– Так себе. Да.

– Сколько тебе было, когда его не стало?

– Пять лет.

– Отца твоего как зовут? Отар?

– Нет, Нодар.

– Да, да, – с сожалением покачал он головой. – В последнее время я замечаю некоторые признаки склероза, – произнес он на далеком он совершенства грузинском с армянским акцентом.

– Вам моя бабушка позвонила, да?

– Да, Манана попросила, чтоб я тебя встретил. Дорога была трудной?

– Нет, – почему-то солгал я, – наверное, было неловко жаловаться такому человеку.

– Только без трепа. Юрка сказал, пришлось даже тащить тебя на спине.

– Да, возможно… – проговорил я растерянно и опустил голову.

– Ну ладно, не бери в голову. Мне надо съездить на Севан на деловую встречу, вечером вернусь.

Мне очень хотелось поехать с ним и попробовать севанскую рыбу ишхан, но он не предложил, и я промолчал.

Дни быстро сменяли друг друга. Соскучиться с Хореном было невозможно. Он рассказывал мне о таких интересных вещах, что впору было вооружиться блокнотом и авторучкой.

Как-то мы с ним прогуливались мы по улице Туманяна, и неожиданно он слегка сдавил мне локоть.

– Ты имеешь представление об армянском искусстве?

– Ну да.

– На какой мы улице, знаешь?

– Знаю.

– Ну?

– Ованеса Туманяна.

– Это понятно, а кем он был, знаешь? – задал он мне вопрос, будучи уверенным, что я не смогу на него ответить, и усмехнулся.

– Представьте, я знаком с его творчеством.

– Что ты читал?

– Поэмы.

– Какие?

– «Взятие Тмогвской крепости» и «Маро».