Старая асьенда доньи Ремедиос

– Мальчики, не ругайтесь, – произнёс старый водолаз и неодобрительно посмотрел на сыновей. – У вас разница в возрасте – всего год.

Капитан заулыбался.

– А что самое главное для ныряльщика? – спросил он у сеньора Ромеро. – Хорошие лёгкие?

– Не только, сеньор капитан, – сказал старый водолаз. – Я считаю, что главное – это умение определить свои возможности… Иные сидят под водой, пока не потеряют сознание… Они даже ничего не делают для своего спасения. Только видишь – замахали под водой руками. Как движения беспорядочные, а глаза – застывшие, затуманенные, значит, надо нырять, спасать, вытаскивать их.

Тут сеньор Ромеро повернулся к сыновьям и громко сказал:

– А вы почему не дышите, бездельники? Ну-ка, дышать немедленно!

И молодые ныряльщики тут же засвистели. Потом вернулся капитан Фишер, и ныряльщики опять делали погружения и опять вытаскивали комки кораллов, и почти в каждом комке было по несколько золотых монет, которые капитан Фишер, собрав как можно больше, отвозил хефе Франсиско на бриг.

К вечеру капитан опять попросился на берег, и его опять отвезли, и он стал бродить по берегу, пугая розовых крабов. На душе его было тоскливо. Он стоял на песке тропического острова под ярко-синим небом, высоко над его головою вместе с сильным ветром бежали маленькие кудрявые облака, отбрасывающие на голубую поверхность залива тёмные ползущие тени, а глаза его на этот остров просто не глядели.

И тут неожиданно он услышал крик белки-векши.

«Здесь не может быть векши, – подумал капитан всполошено. – Просто не может! Так может кричать только Райвенук!» Горячая волна радости затопила его. Чтобы скрыть своё замешательство, капитан резко нагнулся, увидел гладкий морской камень и, обрадовавшись, схватил его. Скоро из таких плоских голышей он возвёл на берегу, у самой пальмовой рощи, невысокую, но основательную башню, любовно подправил её со всех сторон, подобрал с земли засохший пальмовый лист, воткнул его в самый верх башни, придавив от ветра увесистым камнем.

– Замок розовых крабов, – отряхивая руки, громко сказал он караулящим его матросам, которые во все глаза следили за ним. – Завтра будет заселение.

Ночью капитан опять стоял в темноте на палубе вместе с сеньором Ромеро, они любовались звёздной ночью и курили сигары. И только пристальный наблюдатель мог заметить, что иногда они, между фразами, сказанными обычным голосом, говорили что-то тихо на ухо друг другу.