Старая асьенда доньи Ремедиос

Капитан быстро вгляделся в водолаза, стараясь увидеть его глаза, но было уже слишком темно, а может быть, испанец просто прятал своё лицо, когда спокойно пояснил:

– Да, он похож на вас, сеньор капитан… Такой же светлый.

Капитан не знал, что на это ответить, и на несколько минут установилось молчание. Потом дядя Пепе неожиданно произнёс:

– Спасите моих сыновей, сеньор капитан… Скоро хефе Франсиско прикажет убрать свидетелей… Всех, кто видел галеон.

Голос старого водолаза был тих и спокоен, словно бы он обсуждал с капитаном позапрошлогодний урожай винограда в далёкой Испании.

****

На следующий день опять ныряли, и с самого утра из-под воды шли золотые монеты.

На плоту теперь установили раскалённую жаровню, перед которой сидели ныряльщики и пили горячий чай. Они сделали уже двадцать погружений, и им требовался отдых.

Капитан Фишер сердито смотрел на них из своей шлюпки.

– Не могли бы они нырять чаще? – наконец, отрывисто спросил он у старого водолаза. – Чего прохлаждаться?

– Проклятье на мою душу! – воскликнул сеньор Ромеро, сорвавшись.

Но он тут же взял себя в руки и уже спокойно сказал, неодобрительно поглядывая на Фишера:

– Они не прохлаждаются, сеньор капитан, а отдыхают… Можете сами попробовать понырять к галеону.

Капитан Фишер сглотнул и отвёл глаза.

– Мне это ни к чему, – тут же отшутился он. – Не зря же арабская пословица говорит: разве кто полезет под воду по своей воле?

Чтобы скрыть своё недовольство, Фишер сделал вид, что очень торопится доставить на бриг к дону Барреро сегодняшнюю добычу.

– Где вы научились этому делу, сеньор Ромеро? – спросил он у старого водолаза.

– Я научился нырять на Цейлоне… Я был ловцом жемчуга, – медленно ответил водолаз.

Услышав голос отца, улыбающийся Мигель оглянулся и посмотрел на капитана. Капитан подошёл поближе к ныряльщикам и спросил у Мигеля:

– Вам не страшно под водой?

– Под водой всем страшно, – ответил тот.

– Всё ты врёшь, старичок! – воскликнул Серхио насмешливо. – Просто ты мне завидуешь, что я ныряю лучше тебя!

– Зато у тебя мозги, как у новорождённого мартышонка, сосунок несчастный, – сказал Мигель степенно.