Кровавая вода Африки

Некоторое время никто не разговаривал.

– Мистер Трелони, вы бы тоже поспали хоть немного, – сказал капитан и покосился на сквайра, но тот уже спал, свесив на грудь голову.

Капитан осторожно поправил неловко подвёрнутую руку сквайра, бесшумно поднялся и пошёл по берегу в ту сторону, где, – он знал это, – невидимая в темноте, на ленивой волне качалась «Архистар».

И Платон тут же его догнал.

****

Солнце взошло и озарило своим светом всё вокруг, только сегодня оно показалось капитану тяжёлым, багровым, даже кровавым, и вставало солнце медленно, нехотя, словно не желая освещать этот мир.

Только что они захватили шхуну, захватили легко, потому что сопротивляться было некому. Вахтенных на корме и на носу снял штурман Пендайс, который, увидев невдалеке чужую бригантину, не спал в эту ночь, и как только услышал возле «Архистар» тихий плеск вёсел, перерезал вахтенным горло. Остальных пиратов матросы зарезали в своих гамаках спящими, никто даже не проснулся. Боцмана Джонса и Марианну удалось схватить.

Боцмана вывели на палубу. Он был в своём чёрном платке, глаз не поднимал, а когда поднял, то капитану почудилось в них одно только отчаяние и ничего больше. У капитана заныло сердце, он опять попробовал поймать ускользающий взгляд боцмана, но ему это не удалось.

– Ты предал меня, Амиго. Предал из-за женщины, – сказал капитан. – Мне трудно будет тебя повесить, зато легко заколоть. Вот твоя сабля, мы будем драться.

Он протянул боцману его саблю в ножнах эфесом вперёд. Боцман нахмурил кустистые брови, поднял руку, медленно, словно нехотя, потянул саблю из ножен, и застыл так, с обнажённым клинком.

Капитан отшвырнул его пустые ножны подальше на палубу, где их быстро поднял Платон.

Боцман опустил саблю и сказал:

– Нет, капитан. Я не могу с вами драться… Лучше заколите меня сразу.

Капитан презрительно усмехнулся, несколько раз ударил боцмана по плечу плашмя своей саблей и отступил назад, встав в позицию для боя.

Глаза боцмана загорелись, он взмахнул клинком, собираясь напасть, и тут же замер, пронзённый в грудь выпадом капитана.

Тот выдернул клинок. Боцман упал, глаза его остекленели, и вскоре под его телом натекла лужа крови. Капитан помедлил недолго, глядя на тело боцмана, снял с себя перевязь и отдал свою окровавленную саблю Платону вместе с ножнами. Потом он посмотрел на пленную женщину.

Марианна была в одежде, в которой ходили тогда все моряки – короткие штаны и блуза, волосы стянуты в косу с надетым на неё кошелём из кожи.