Кровавая вода Африки

Ты погубишь корабль.

А боцман сказал, что он и не думает идти мористее[2 - Мористее – дальше от берега в сторону открытого моря.], а пойдёт вдоль берега и в Гвинейском заливе найдёт себе кого-нибудь, кто поведёт шхуну дальше. Потом он крикнул штурману:

– Давай с нами, Джон!.. Сколько тебе ещё ходить под командованием мальчишки? Не пора ли самому стать капитаном?

И тогда подлец-штурман перешёл на сторону подлеца-боцмана, растак его и разэдак, и встал рядом с ним. А матросам, слава богу, отдали их рундуки и высадили на берег – и даже денег не отобрали.

– Вспомни, что он сказал, Пиррет, – настойчиво попросил капитан, он даже придвинулся к коку.

И в голосе капитана всем вдруг почудилась надежда.

– Да как-то чудно он сказал, – ответил кок. – Сказал он что-то про рыбу.

– А что именно он сказал о рыбе? – переспросил капитан. – Вспомни, это очень важно.

– Он сказал, уходим мы, дескать, в Гвинейский залив, а там рыбы навалом, – протянул кок, вспоминая и морща лоб от усердия.

Капитан удовлетворённо выдохнул и обвёл всех повеселевшими глазами.

– Ну, всё не так плохо, как мне представлялось сначала, – сказал он. – Мистер Пендайс – за нас, а это самое главное… А теперь – слушай мою команду! Завтра, на рассвете, мы отплываем вдогонку за «Архистар». Корабль для этого я уже зафрахтовал, он называется «Ласточка».

И он поднялся из-за стола, и за ним поднялись остальные.

В комнате, отведённой джентльменам на эту ночь, мистер Трелони спросил капитана:

– Дэниэл, скажите, а как вы догадались насчёт штурмана Пендайса?

– Да по рыбе, Джордж, – ответил тот. – У нас на всякий случай с Пендайсом был уговор – сказать, что рыбы, мол, много. Знак такой… Он не предатель, он просто корабль спасает. Бог знает, что может случиться с «Архистар» в неумелых руках, а в преступных, но умелых мы шхуны вообще можем больше не увидеть.

– Слава богу, – сказал доктор. – А то мне показалось, что с «Архистар» я лишился всего на свете.

– Хорошо вас понимаю, доктор, – ответил капитан, и вылил в таз воду из кувшина. – Я уж и сам было решил, что остался, как без родного дома… Словно он в минуту сгорел.

Он готовился мыться и был раздет по пояс, Платон помогал ему.

– Но, господа, всё не так уж и плохо, – добавил вдруг капитан.