Закон парности

– Вы, Никита Григорьевич, запамятовали. Нам надобно Осипова искать, этого инкогнито. Вы бы порасспрашивали Александра-то Федоровича, он человек головастый. Э… – он вдруг сморщился, как от горького. – Вы уже оба, ваши сиятельства, того… хороши. – И он затянул на плаксивой ноте: – Свой-то запас уже выкушали. А еще русские баре… «Трактат о пьянстве сочиняли», Катулла читали, а теперь сидите на немецком подворье и лакаете уже четвертый час их неочищенную брагу.

– Гаврила, брысь! Это пи-во! – крикнул Никита и, любя правду, добавил: – Но, конечно, пьянит.

– А жерило[8 - Жерило – горло.] драть – не велика заслуга. – И горестный камердинер, напялив на лицо самое унылое выражение, удалился.

– Вот еще что мы не обсудили, – понизив голос, сказал Никита. – Помнишь, ты мне дурацкое письмо прислал, что-то про ворвань и горшечную глину?

– И про Сакромозо, – уточнил Белов показно бодрым голосом.

– Ну так я узнал о его приметах. Великая княгиня сообщила. Приметы эти мало цены имеют, потому как устарели.

– Пятно на подбородке ничего не стоит бородой или мушкой прикрыть.

– Наверное, он и прикрыл, потому ищи бородатого. И еще одну примету подарила великая княгиня. – Никите подумалось вдруг, какое ребячество было запоминать эту подробность, да еще передавать это Сашке, он даже хохотнул вслед своим мыслям. – Когда Сакромозо волнуется или задумывается глубоко, то начинает вот эдак тереть руки, словно они у него сильно чешутся.

Никита ждал, что Александр тоже рассмеется, мол, хороша примета, вроде того что причесывается по утрам и ест правой рукой, но Белов стал очень серьезен.

– А ну-ка повтори еще раз…

Никита с готовностью повторил.

– Не может быть… Нет, чушь какая! Смешно, право. Но ведь это как посмотреть? Встречу дружка ситного, обрею до пяток.

– Чтоб пятно на подбородке найти?

– Именно, князь.

Как правильно отметил Гаврила, лифляндское пиво порядком затуманило друзьям голову, придав их разговору некую неповоротливость и многозначительность.

– Ты кого-то имеешь на примете?

– Банкир один имеется в Кенигсберге, толстый такой, бородатый… Ты его не знаешь.

– Банкир Бромберг? Так я был у него. Фрау К. мне о нем рассказала. Сам банкир в отъезде. Сашка, это не он. Я бы почувствовал.