Закон парности

Ты в этом что-нибудь понимаешь?

– К сожалению, – бросил Александр хмуро, и Никита понял, что друг не хочет подробничать на этот счет, ну и пусть его. – А с чего это вдруг великая княгиня дала тебе подобное поручение? – не удержался он от вопроса.

– Это длинная история. Она знала, что я еду в Пруссию. А в армию я явился не воевать, а к тебе за помощью.

Стало совсем темно, хозяин принес сальные свечи. Белов попросил еще пива. Вино кончилось… А не кофе же лакать в этой дыре, где чай не признают, а водку не гонят.

– Ну что там, выкладывай. – Белов подпер щеку рукой, неотрывно глядя на узкий язычок пламени.

– Я приехал в Пруссию на поиск княжны Мелитрисы Репнинской… – и Никита в меру подробно и совершенно откровенно рассказал все, что связывало его с «астрой и звездочкой», а иными словами, опекаемой им фрейлиной Ее Величества.

Александр слушал не перебивая, только лоб тер, словно хотел разгладить ранние морщины, а потом начал теребить нижнюю губу, которая кривилась в подобие улыбки.

– А ведь и впрямь развеселил, князь, – заметил он, когда Никита кончил свой рассказ.

– Я тебя не понимаю.

– Да уж куда там… Ты знаешь, зачем я ездил к Апраксину в ноябре? За этими самыми письмами.

– Да ну? – Никита был так ошарашен, что вскочил на ноги, тень от его фигуры зависла над Александром.

– А ты знаешь, как попали эти письма к фрейлине Репнинской? – с напором продолжил Александр.

– А я-то подумал, что это она так расстаралась.

– Для себя их высочество расстарались.

– Да будет тебе, Сашка. Великая княгиня добра. Мелитрисе она вполне искренне хотела помочь…

Белов вдруг насмешливо сморщил нос:

– А ты не влюблен ли, гардемарин? Она хорошенькая – твоя фрейлина?

– Ну что ты порешь чушь? Влюблен – не влюблен… В этом ли сейчас дело? Сейчас главное – ее из рук Тайной канцелярии вырвать.

– А из первой бочки пиво лучше было… Не находишь? Это горчит, – он отставил кружку. – А с чего ты взял, что княжна в руках Тайной канцелярии? Скажи на милость, зачем бы им тащить княжну в Пруссию? Они бы и дома подыскали хороший сырой каземат и повели неторопливое следствие. Да ты их повадки лучше меня знаешь.

Дверь вдруг распахнулась, и на пороге появился Гаврила в ночном колпаке и пледе.