Закон парности

Белов машинально прошел вперед, всматриваясь в штатского, а тот, явно почувствовав на себе взгляд, повернул голову, и Александр, с изумлением и счастьем почти детским, понял, что никакой это не франт, а Никита Оленев. На лице друга появилась нерешительная улыбка, он словно боялся поверить в чудо встречи, потом он вздохнул глубоко и бросился к Александру.

Через час друзья сидели в чистой горнице временного Сашиного пристанища, а хозяин заставлял стол пузатыми бутылями с легким лифляндским пивом, июльскими дарами огородов, принес и жареную курицу, и тефтели с подливой – сил нет, вкусно!

Александр ликовал.

Ели, пили, балагурили, стараясь пока не говорить ни о чем серьезном, все по верхам: какая погода в Кенигсберге, каков характер у генерала Б. да кто такой пастор Тесин. Здесь же Никита рассказал, как был принят по рекомендательному письму Шувалова самим фельдмаршалом.

– Я бы не осмелился идти к Фермору, неловок, ты понимаешь, но пастор Тесин – поистине незаменимый человек – сам отнес мое письмо. Я был приглашен к обеду. Обед был в честь… не понял, в честь чего, но ликеры пили и виват кричали.

– Обед был в городе? У бургомистра небось?

– Что ты? В чистом поле, в его шатре, а суповые миски с позолотой внутри – по всем светским правилам. Смешно, право… Кушанья разносили гренадеры.

– Это не мои, – угрюмо сказал Белов. – Ни я сам, ни, гренадеры мои в шатер фельдмаршала не вхожи. И вообще, Никита, мои виды на славу, карьеру и успех сузились во-он до той полоски на горизонте, – он указал в окно, на синенький просвет в пасмурном, закатном небе, – а вокруг все тучи, кручи и прочий беспорядок. Бестужев, мой враг и благодетель, пал, а других радетелей о себе не имею.

– Уж не повесил ли ты нос, гардемарин? – усмехнулся Никита.

– Повесил, на гвоздь…

– Ладно, сейчас я тебя развеселю, – Никита прихлебнул вина, отер рот. – Рад сообщить, что у вас, сударь, появился еще один радетель. Великая княгиня.

– Их высочество? – иронично скривился Александр.

– Именно. Она велела передать, говорю почти дословно, дело Апраксина не кончено, тебе никакая реальная опасность не грозит, но лучше не высовываться, если не хочешь быть востребованным как свидетель.