Запретные дали. Том 1

Пес взвизгнул и поплелся обратно в свою конуру, но был остановлен влекущим звуком похлопывания ладони по колену.

– Иди сюда, дружок! – ласково позвал Мартин, – Иди сюда, мой хороший!..

Без всякий колебаний пес устремился на зов незнакомца, и к превеликому удивлению хозяйки, принялся играючи ласкаться, то подставляя взлохмаченный черно-белый загривок, то белоснежное пузо, а то становясь на дыбы во весь свой могучий рост, обнимая узкую талию.

– Какой ты кудлатый, прям как я… – удрученно произнес Мартин, лохматя скатанную шерсть и тяжко вздохнул, – Эх, совсем хозяйке дела до того нету!.

Тут раздался приказной голос Матильды, однако пес прикинулся глухим, довершая свою бессовестную низменность, страстными лобызаниями широким языком, и готовый вот-вот повалить навзничь своей лохматой тушей, чему Мартин, как видно, был только рад. Властно оттащив «ополоумевшую собаку», «маленькое создание» сердито посмотрело на усмехающегося Мартина, указывая на калитку, а после вышла и сама, бойко подгоняя хворостинкой ошарашенную Росинку.

Замкнув калитку, Матильда принялась болтать о всяких пустяках, в основном связанных с ее работой у Братьев Беркли. С непонятной гордостью рассказывала она о том, что в одиночку пропалывает обширные плантации, в одиночку жнет пшеничные поля, а также тягает тяжелые мешки с зерном и картошкой.

На протяжении все этого времени Мартин, все-таки боясь приступа аппендицита, прислушался к своему организму, который обалдев от винограда, сыра и хлеба с маслом, теперь выражал абсолютный протест против текущего рабочего дня, жадно требуя вина и женской ласки.

– Всего доброго, – вдруг сказала Матильда, поравнявшись с развилкой, – тебе налево, а нам направо!

Одарив на прощание томным зеленым взором, она сладострастно улыбнулась и погнала Росинку дальше по витиеватой тропке, ведущей неведомо куда, но скорее всего к пастбищу с остальными коровами.

Немного постояв в огорошенном отчуждении, Мартин остервенело плюнул и отправился в свою «отчаянно нуждающуюся больницу».

– В воскресенье увидимся! – раздался хрипатый женский голосок.

– Пренепременно, – вполголоса произнес Мартин, сурово одернув на себе запыленный фрак и пошел дальше.