Запретные дали. Том 1

– Иначе что, кровью мне тут все обрыгаешь? – лукаво спросил Мартин, по-кошачьи сощуривая синие глаза, и возмущенно добавил, – Захлебываешься же весь, а все туда же!

Махнув рукой на Себастьяна, «синеглазый черт» подошел к узкому шкафчику, достал какую-то склянку прозрачной жидкости, и обильно смочив ею толстую марлевую тряпицу, вернулся обратно.

– И все ж таки, какой ты еще маленький, – тихим похоронным голосом произнес Мартин, печально покачивая растрепанной головой, – совсем же ребенок, и на тебе такое! Tristis est (лат.

С этими словами, он склонился над Себастьяна и стремительно перекрыл ему дыхание той самой марлей. Тут-то Себастьян понял, что дело принимает совсем серьезный оборот и возмущенно замычал.

– Ну-кась!.. – послышался командный голос. – Присыпляемся-присыпляемся… Потихонечку-помаленечку!.. Не страшно-не страшно!.. Спокойненько… Приятненько…

Тут Себастьян почувствовал резкий запах, а вместе с ним какое-то дурманящее состояние с приливами тошноты и сильным головокружением.

– Я сейчас задохнусь!.. – сдавленно завопил он, превозмогая рвотные позывы.

– Ты просто понюхаешь тряпочку и уснешь, а я тебя потом разбужу, – заверительным тоном парировал Мартин и поспешно добавил, – Это… игра такая, вот!

Далее он премило заулыбался, хлопая длинными изогнутыми ресницами. Себастьян совершенно не горел желанием играть ни в какие игры, особенно с растрепанными синеглазыми чертями, особенно с привязыванием и применением удушающего газа. Тотчас же он принялся вырываться с удвоенной силой, теперь уже с твердым намерением, как следует врезать по этой ехидной физиономии, но тут снова залился приступом кровавого кашля.

Как ни странно, но это оказалось настоящим спасением, потому что Мартин все же решил проявить снисхождение, и вскоре забрав с собой удушающий источник опасности, отошел в сторонку, но стоило Себастьяну справиться с мучительным приступом, тотчас же вернулся обратно.

Со страху все разом перестало болеть, резко захотелось есть, пить и все остальное, но больше всего бежать, бежать со всех ног куда угодно, но желательно прямиком домой.

– А у меня уже ничего не болит! – радостно выпалил Себастьян и посмотрел с откровенной надеждой.

– Дальше что? – спросил Мартин нарочито-усталым тоном.

– Пожалуйста, развяжи… – умоляюще запричитал Себастьян, – Всемилостивым Господом клянусь, что ничего уже не болит…

Однако вместо стремительного освобождения послышалось лишь скептичное прищёлкивание языком.