Запретные дали. Том 1

– Ладно, подотру, если что, – донесся обрывок фразы, – все равно потом мыть…

Себастьян озадачено посмотрел, силясь понять, что с ним собираются делать, Мартин же не обратил на это никакого внимания, потому как теперь что-то упорно обдумывал, по новой накручивая на палец остроконечную прядь темных волос, а вскоре резко выдохнул, и как видно, вновь вспомнив о существовании Себастьяна, принялся зачем-то бинтовать тому ноги, причем, нестерпимо туго.

– Pro narcosi (лат. Для наркоза)!.. – раздалось бесовское громогласие, – Pro narcosi (лат.

Себастьян боязливо сглотнул, но пока что вдаваться в преждевременную панику не стал, а занял лишь выжидательную позицию, во все глаза наблюдая за дальнейшим, которое, не заставило себя долго ждать, а проявилось в виде подкатываемого столика на невыносимо скрипучих колесиках.

– Готовимся! – скомандовал Мартин и поспешно добавил, поднимая руку в предупредительном жесте, – Сюда не смотрим! Меня не боимся! Ничего страшного не будет!

К чему именно и каким образом нужно было к этому самому готовиться, Себастьян не понял, зато любопытство сразу взяло вверх, и он резко приподнялся, однако «синеглазый черт» принялся играючи прикрывать собой влекомый обзор того, на что «не смотрим».

– Хочешь, фокус покажу? – вдруг оживленно спросил Мартин и, не дождавшись утвердительного ответа, склонился, цепляя чарующе-синим взором, – Нукась на меня глазками! Сосредотачиваемся… Ни на что не отвлекаемся… Забываемся-забываемся!.

Нечеловеческий взгляд начал затягивать своим икрящимся сиреневым блеском, унося куда-то далеко за пределы реальности. Придя, наконец-то, в себя Себастьян неожиданно понял, что его зачем-то привязали к кровати. Чего-чего, а такого поворота событий он точно не ожидал и принялся рьяно выражать свой протест, силясь высвободиться из крепких оков.

– Категорически не советую дергаться и вырываться… – с самодовольным видом произнес Мартин, застегивая кожаный ремешок на протестующе дергавшейся лодыжке, – Порвать ты их все равно не порвешь, а вот синяков себе понаставить вполне можешь, да еще чего доброго, руки-ноги себе повыкручиваешь.

Себастьян с двойным усердием принялся разбалтывать тугие оковы. Сейчас, как никогда, ему хотелось верить, что происходящее всего лишь страшный сон, которого он никогда не забудет, если конечно уже проснется.

– Развяжи, – неожиданно для самого себя выпалил Себастьян, – иначе!..