Запретные дали. Том 1

– Вот и славненько… – облегченно выдохнул Мартин и продолжил, – Для начала, достопочтенная и премногоуважаемая госпожа Стефанида, я бы хотел с Вами переговорить вот о чем…

Тут он осекся и устремил темно-синий взгляд уже на Себастьяна с Лючией, которые вовсю таращили любопытные изумрудно-зеленые глаза, навострив не менее любопытные уши.

Уперев руки в боки, Мартин сердито застучал мыском туфли, и уже открыл рот, чтобы прочитать курс нравоучений, как вдруг был резко отвлечен пришедшей в себя Стефанидой.

– Конечно, конечно, – дрожащим голосом сказала она, – я внимательно слушаю тебя, Мартин…

Одарив оробевших Себастьяна с Лючией искрящимся темно-синим взором, Мартин взял Стефаниду под локоток и, отведя в сторонку, принялся во всех подробностях рассказывать про то что Себастьян совсем недавно пребывал в «крайне тяжелом состоянии», едва не лишившись жизни. Далее последовал туманный рассказ о загадочной «сплэнектомии», в довершении которого Мартин объявил себя гениальным хирургом и самодовольно заулыбался, кокетливо похлопывая длинными изогнутыми ресницами.

– Кто это? – шепнула Лючия Себастьяну.

– Мой лечащий врач, – ответил тот и приглушенно хихикнул, – цену себе набивает!

– А он кто? – спросила Лючия, не отрывая испуганно-очарованного взгляда от «строгой врачебной интеллигенции».

Себастьян призадумался и вдруг решил проверить находчивость сестренки.

– Сама что ли не видишь? – шепнул он с укором.

Лючия принялась во все глаза таращиться на старательно распинавшуюся «строгую врачебную интеллигенцию», принахмурилась и на секунду приставила к вискам вытянутые указательные пальчики, показывая образ того, чье истинное имя не упоминают. Себастьян вначале опешил, но потом хитро улыбнулся.

– Ну, вот, – молвил он, решив напугать сестренку, – сама прекрасно догадалась!

Однако вместо того, чтобы испугаться Лючия восторженно заулыбалась.

– Он такой красивый, – произнесла она с восхищением, – совсем не такой, как в «Святой книге», и как его описывает Падре Френсис.

Себастьяну совсем не понравился тот полюбовный взгляд, которым теперь таращилась сестренка на «синеглазого черта».

Ревностно посмотрев на все еще распинавшуюся «строгую врачебную интеллигенцию», Себастьян все же решил проявить братское снисхождение, тем более что он был полностью солидарен с последнем утверждением Лючии.