Запретные дали. Том 1

Да упокойся с миром, Ансельм)…

Он резко замолчал, почтенно склоняя голову и застыл, по всей видимости, объявляя минуту молчания в память о том самой зверски убиенном Ансельме. В это время Стефанида испуганно ахнула, принимаясь осенять себя размашистым крестным знаменем, Лючия последовала примеру матери. Себастьян же все силился представить себе в полном оживлении ту самую загадочную «Третью городскую», но воображение почему-то выдавало Ад, причем не тот, куда за грехи отправляет Всемилостивый Господь, а какой-то другой, более земного происхождения.

Что до Патрика, то ему, по всей видимости, было глубоко плевать на плачевное состояние нищенствующей «Третьей городской», с царившем в ее стенах Адом земного происхождения, ровно, как и на судьба несчастного Ансельма.

– И это городские!.. Полюбуйтесь-ка!.. – насмешливо произнес он и добавил, окидывая тяжелым взором Себастьяна с Лючией, – Нечего в Городе делать!.. Сидит один тут… городской!.. Начесывается, Черт эдакий!.. Воды чистой отродясь не видел!.. Про мыло не знает!.

.

Брезгливо отмахнувшись от «немытого Черта эдакого», Патрик вернулся к своему ужину, предоставив Мартину, начесываться уже без насмешливых упреков, однако долго наслаждаться вкушаемой пищей он так и не смог.

– Ну, и куда же ты сегодня заплутал по прямой тропинке? – поинтересовался он ехидным тоном.

Мартин лишь красноречиво пожал плечами и подкрепившись очередной парой ложек сытной жижи, принялся расчесывать себе голову.

– Мыться не пробовал? – продолжал ехидничать Патрик, – Ты от золы своей вшей наведешь!.

. Только попробуй мне!.. Враз дустом так намою, что мало не покажется!.. А если, не приведи, Всемилостивый Господь, еще и нас позаражаешь, то я тебя керосином оболью и подожгу для пущей верности!

Бросив на Патрика ошалелый ярко-синий взор, Мартин испуганно дрогнул и продолжил в том же духе, еще и высунув от усердия язык.

– Вот не поскуплюсь, – заявил Патрик, категорично покачивая седой головой, – и выделю тебе кусок мыла!

– Премного благодарствую, достопочтенный и премногоуважаемый господин Патрик, – выпалил скороговоркой Мартин, не убирая языка и не прекращая свою увлеченную деятельность, – но, видите ли, ромашка мне как-то милее, да и зола весьма полезнее мыла, которое кстати…

Тут он вытащил из волос длинный сухой стебелек и озадаченно вытаращился на него, а после перевел ярко-синий взор на Патрика и удивленно захлопал длинными изогнутыми ресницами.

– А, так ты не просто плутал!.. Ты еще и в сене валялся!..