Запретные дали. Том 1

Не успел Мартин до конца изложить свой план мести, как в дверь тихонько постучали, и вскоре взору Себастьяна предстала Жанет. Вид у нее был крайне растерянный и весьма понурый, к привычной желтизне исхудалого лица добавился подбитый глаз. С умоляющим испугом смотрела она на Мартина, полюбовно прижимая к впалой груди левую руку с сильно распухшим запястьем.

– Ну, что, – усмехнулся Мартин, – долеталась, пташечка?..

Жанет виновато опустила глаза и тихонько шмыгнула носом. Далее случилось нечто такое, что перевернуло сознание Себастьяна с ног на голову.

С невозмутимым видом холодной врачебной надменности Мартин, закончив чинить рукав, перекусил нитку, положил иголку с катушкой на место, неспешно облачился в свой фрак, и нежно прижав к себе Жанет, принялся вразумлять ее ласковым отеческим тоном, подкрепляя свои действия нежными поглаживаниями.

Успокоив безутешную Жанет, он занялся ее плачевным запястьем, то и дело, подкрепляя свои врачебные действия ободряющими фразами и довольно лестными комплиментами.

Однако, когда запястье было загипсовано, подбитый глаз промыт ромашкой и промазан мазью, все полюбовное отношение резко сошло на нет.

Заявив, что он свою работу выполнил, Мартин потащил опешившую Жанет из комнаты, а вскоре принялся творить над ней какие-то невообразимые зверствования, причем на этот раз это делалось особенно шумно, нескончаемо долго и крайне жестоко.

– «Неужели Жанет ему действительно дорога и любима?» – все думал про себя Себастьян, пока отец не велел собираться на работу.

Эпизод 3. Телега с сеном

Весь день Мартин пребывал в прескверном расположении духа, «званый ужин» никак не выходил у него из головы, что явно сбивало с привычного рабочего настроя. С пришедшими крестьянами он был совершенно неразговорчив, чрезмерно строг, к тому же крайне рассеян в своей работе. Перетруженные мышцы и растяжения «выжимал» с лютой безжалостностью, костоправил неимоверно сильной ударной техникой коротких толчков и тычков, а врачебные предписания озвучивал отстраненной интонацией сильно заикающегося голоса.

К концу рабочего дня Мартин взвинтил себя до такой степени отчаяния, что пошел домой совершенно другой тропинкой. Возможно, это произошло по рассеянности, а возможно, он решил добровольно поплутать, ища приключений на свою голову.

Он все шел и шел невесть куда и, в конце концов, очутился среди скошенных полей.