Запретные дали. Том 1

Мартин было болезненно дрогнул, но геройски стерпел, а глянув на Патрика, демонстративно поджал губы и доходчиво моргнул, после чего отвернулся и принялся изображать полную непоколебимость.

– Да встань ты!.. – задорно сказал Патрик, посмеиваясь в светлые усы.

Мартин не тронулся с места, а очередной хлопок по спине лишь добавил пущей непоколебимости к его отчужденной невозмутимости серо-зеленого лица.

– Ну чего стесняешься? – продолжал подзадоривать Патрик, – Подойди к своей нареченной! Не бойся!..

В ответ на третий хлопок, раздался грозный скрежет зубами, бледное лицо тотчас зашлось серо-зелеными пятнами, искоса глянувший сапфировый взор, заискрил сиреневой яростью.

Мгновением позже Мартин во все глаза устремился в свою абсолютно чистую тарелку и отрешенно запел какую-то бредовую песню про чью-то наречено-обреченную. Однако насладиться вволю своим песнопением Патрик ему не дал. Не успел Мартин дойти до кровавой кульминации своей трагической песни, как под ехидное хихиканье «шумных трезвенников» был поднят за шкирку могучей сильной рукой.

Со словами «Да хватит тебе зеленеть!» Патрик властно потащил его в сторону той самой «наречено-обреченной», где Староста Фрэнк уже вовсю поднимал «разукрашенно-разнаряженный эталон застенчивой скромности».

Вскоре под вкрадчивый шепот и ехидные усмешки отчаянно упирающийся Мартин был вплотную придвинут к в конец зардевшейся Элизабет, от вида которой испуганно дрогнул и замер с сиреневым ужасом широко распахнутых ярко-синих глаз.

Староста Фрэнк соединил нервно дрожащую руку с застенчивой рукой Элизабет, сжав до хруста для пущей крепости и довольно улыбнувшись, отошел в сторонку.

Пока что Мартин отходил от болевого шока, силясь вернуть отнятую подвижность пальцам, Староста Фрэнк заговорщически кивнул Патрику. Кивнув в ответ, Патрик протянул грубую натруженную руку. Далее последовало крепкое мужицкое рукопожатие, во время которого к ним подбежала взволнованная и зареванная Луиза и протянула ломоть ржаного хлеба, возлежащий на расшитом полотенце.

Взяв ломоть свободной рукой, Староста Фрэнк разбил им затянувшееся мужицкое рукопожатие, а после с ликующим видом устремил серый взор на резко притихших «шумных трезвенников», как видно в ожидании бурных оваций, однако заместо оных вдоль стола пробежал лишь вкрадчивый шепоток.

Озадаченно поморгав на «шумных трезвенников», Староста Фрэнк перевел взор на отчего-то нахмуренного Патрика и, немного подумав, посмотрел на свежезасватанных.