Запретные дали. Том 1

– Достопочтенный и премногоуважаемый Староста Фрэнк, – принялся говорить он, заметно заикаясь, – я… Я… Я, конечно, весьма польщен оказанной Вами честью касательно моей весьма скромной натуры, однако при сложившихся обстоятельствах, в данной ситуации и вообще при всем при том да разэтом…

– Мартин, – внезапно раздался за спиной сердитый голос Патрика, – да говори же ты внятно. Сколько еще тебя переучивать? Понахватался от профессоров, видите ли…

Громогласное появление Патрика было точно гром среди ясного неба.

Перестав изображать эпилептика, а заодно и потеряв дар речи, Мартин замер и озадаченно захлопал длинными изогнутыми ресницами. Со словами: «Вот какой! А?», Патрик гордо окинул рукой высокий стан Мартина.

– А еще выученный, красноречивый! – все с той же гордостью продолжил Патрик, – Да только вы его особо не слушайте, что-что, а поумничать он любит!..

Он занес было руку, чтобы одарить Мартина звонким подзатыльником, однако в последний момент передумал. Возможно, решил не проявлять насилия при людях, а скорее всего, чтобы не опозориться, потому что без хорошего прыжка подобного рода высоту вряд ли можно было бы достигнуть при таком относительно скромным ростом.

– А ты помалкивай лучше, – вкрадчивым шепотом обратился Патрик к Мартину и нарочито ласково похлопал его по предплечью, а после обратился к присутствующим, – Давайте-ка выпьем!

С этими словами Патрик всучил Мартину опустошённый бокал. Резко просветлев, Мартин замер в ожидании того, что Патрику как пьющему гостю обязательно предоставят спиртное, да хоть бы и самогон, на тот момент Мартину было уже далеко не до изысков.

Нисколько не обидевшись на подобное негостеприимное отношение, Патрик покорно наполнил свой бокал «чудо зельем», не забыв проявить чуткую заботу и о пустующем бокале Мартина.

– Выпей-ка квасику, племянничек!.. Ты ж моя гордость! – ехидно заявил Патрик, протягивая Мартину, бокал и поспешно чокнулся с ним.

«Ученная красноречивая гордость» тотчас же скорчила кислую мину, крайне возмущенно села на насиженное место и с нескрываемой брезгливостью отставила подальше от себя наполненный до краев бокал, а вскоре, скрестив на груди руки, вперила в Патрика искрящийся антрацитовый взор, а в скором времени под столом раздался крайне недовольное постукивание мыска туфли.