Московский апокалипсис

 – Княгиня, как выясняется, замужем, но не за вами. Извините мне мой вопрос, но нам всем любопытно… Кто же тогда вы? Только что дело чуть не дошло до крови, и мы поняли, что вы готовы умереть за нашу прекрасную хозяйку. Сделайте милость, объяснитесь!

– Я люблю эту женщину, – просто ответил Пётр.

Бригадир крякнул, а вертлявый Клод сдёрнул с головы шапку и щёлкнул каблуками.

– Прошу извинить, мсьё Пьер, моё недостойное поведение. Сказанное вами всё объясняет… и вызывает лишь уважение. Прошу также и мадам принять мои извинения.

Ахлестышев охотно протянул кавалеристу руку, и обстановка в доме сделалась почти дружеской. Тем не менее, бригадир принял от Ольги драгоценности и внимательно их осмотрел. Одобрительно щёлкнул языком, один из перстней взял себе, а всё остальное отдал товарищам, наказав не забыть и стоявшего на улице Валери. Заминка вышла только с обручальным кольцом. Обиньи сначала постеснялся его брать. Но затем вспомнил, что муж бросил жену и сбежал, и реквизировал кольцо тоже. Золотую цепочку с крестом бригадир великодушно оставил хозяйке.

Французы осмотрели дом, не прельстились ни бронзой, ни фарфором, но столовое серебро охотно рассовали по седельным сумкам. Оказалось, что из прислуги в доме остался ещё кухонный мужик. Ему поручили ухаживать за непрошеными гостями. Лошадей поставили в обширные барыковские конюшни, кое-как заделали выломанную дверь и уселись в столовой пировать. На втором этаже одного из флигелей русским выделили две комнаты: проходную – мужчинам, а следующую женщинам.

Ольга заперлась там и старалась не выходить. Евникии наоборот пришлось бегать по всему дому, показывать, прислуживать и объяснять. Конноегеря, разумеется, пару раз ущипнули девку за задницу, но в целом держались в рамках приличия.

Сашу кавалеристы с собой за стол не посадили, но Ахлестышева пригласили.

– Но ведь я такой же арестант, как и мой друг, – сказал он.

– Вижу я, какой вы арестант, – ответил Обиньи. – Порядочного человека узнаешь за десять лье. Можно оболгать и заклеймить его как угодно, но он всё равно останется порядочным человеком.

Расскажите лучше нам, за что вас судили? Уж не за любовь ли к княгине Ольге? Если да, то это весьма романтично, хотя и неприятно.

– Да, мне сейчас не до романтизма. Но вы угадали насчёт причины моего несчастья. Четыре месяца назад мы с Ольгой собирались пожениться. Я был весел, легкомыслен… Небогатый дворянин из хорошей семьи, влюблённый и глядящий на мир сквозь розовые очки… Мой соперник был не такой.