Московский апокалипсис

Благородство их вызывало сомнения. Откупиться! Вот что сейчас должно их по-настоящему задобрить.

– Мсьё Обиньи! Мы, безусловно, признаём ваше право на трофеи. И сами добровольно и немедленно отдадим все ценности и покажем, что ещё есть в доме. Не утаим ничего.

– Это было бы благоразумно с вашей стороны…

– Взамен мы просим двух вещей. Первое: вашей защиты для этого дома и его обитателей. Если вы поселитесь здесь, все припасы будут к вашим услугам.

– Хм. А второе?

– Мы просим оставить в нашем распоряжении только две комнаты.

Разумеется, вы их предварительно обыщите, чтобы убедиться, что мы ничего там не спрятали. И пусть в ту из комнат, где поместятся дамы, никто не входит.

– Это разумные требования, – согласился бригадир. – Мы готовы их принять. Французы не звери… Но всё должно быть честно, без обмана. Что это, к примеру, вы прячете за поясом?

Ахлестышев вынул пистолет.

– Отдайте его мне. И пусть ваш верзила-приятель сделает то же самое.

Беглые безропотно отдали оружие, и обстановка в комнате сразу же разрядилась.

– У вашего приятеля не очень приветливое лицо, – усмехнулся Обиньи. – И на друга княгини он мало похож. Кто это? Что связывает его с вами, человеком очевидно образованным и приличным?

– Он уголовный. Мы вместе сидели в тюрьме.

– О-ля-ля! Значит, правду говорят, что Ростопчин велел выпустить из тюрем всех арестантов?

– Нет. Выпущены лишь неисправные должники, мелкие воришки и ещё сумасшедшие. Самых серьёзных, что содержались в Бутырском замке, сейчас гонят колонной на Нижний Новгород.

Мы с другом сбежали из неё. Но мы такие не одни. Судя по всему, вырвались ещё несколько десятков, и среди них есть опасные люди. Будьте с ними осторожнее.

– Хорошо, мсьё…

– Пётр Ахлестышев, к вашим услугам.

– Извините, но такую фамилию мне не выговорить. И имя тоже трудновато… Мсьё Пьер, если не возражаете?

– Не возражаю.

– Так вот, мсьё Пьер. Вы без запинки предложили нам дом со всем его содержимым. Я правильно понимаю, что мы уже не найдём здесь ничего ценного?

– Да, всё дорогостоящее мой муж уже вывез, – ответила за Ахлестышева Ольга.

 – Остались только те ценности, что на мне (она стала торопливо вынимать из ушей серьги и стаскивать с пальцев перстни). Но в самом доме находится немало других вещей, и среди них фарфор, бронза, столовое серебро…

– А вино, провизия?

– Тоже в изобилии. Повар убежал, но моя камеристка всё вам покажет.

– Мсьё Пьер, – вновь обратился к Ахлестышеву Обиньи.