1990-e годы

Затем пришли толстый и бородатый. Они приказали ей одеться и привести себя в порядок:

– Слушай сюда, шкура, – говорил толстый, – сейчас ты сядешь на этот стул и скажешь следующее: «мама, папа, я жива, спасите меня! Сделайте то, что они просят, умоляю вас!». Ты должна сказать это как можно убедительнее, иначе я сломаю тебе руку, поняла?

Они записали видео, забрали видеокамеру и ушли. Лысый принёс еду и поменял ведро. После первого избиения он с ней почти не разговаривал и вёл себя так, будто она была каким-то животным в зоопарке.

Вечером второго дня вернулся белобрысый и снова сделал ей укол. На этот раз в шприце было чуть больше жидкости и, наслаждаясь новыми ощущениями, девочка в последний раз вяло испугалась произошедшего далее.

На третий день страх ушёл окончательно, осталось лишь томительное ожидание нового укола. Укола, ставшего для неё самым важным событием в жизни всего после двух повторений.

На четвёртый день с неё сняли наручники и больше к батарее не пристёгивали. Впрочем, о побеге она даже не помышляла, теперь она думала лишь об очередной дозе и о призрачной надежде на то, что со временем всё как-нибудь само собой разрешится.

– Тебе надо помыться, – сказал лысый, – иди за мной.

Она послушно поплелась вслед за своим надзирателем. Они поднялись по ступенькам и очутились на первом этаже большого дома. Она хотела было спросить лысого, где они находятся, но вовремя спохватилась.

Лысый открыл перед ней дверь в ванную и сказал:

– Мойся, только чтоб никаких глупостей.

«Какие ещё глупости?», устало подумала девочка.

Она медленно разделась и включила душ. На полочке возле лейки она обнаружила бутылку с шампунем и кусок мыла. Тщательно намылившись, девочка старательно смыла с себя всю накопившуюся за прошедшие кошмарные дни грязь.

Лысый открыл дверь и, не глядя на неё, положил на кафельный пол полотенце и одежду.

– Надень потом чистое, купили тут для тебя, – фыркнув, сказал он.

Девочка тщательно вытерлась и подавила рвавшийся наружу крик боли.

***

– Отлично, – сказал белобрысый, – ну-ка повернись, детка, дай я получше тебя рассмотрю.

Она не сомневалась, что кружевное бельё и красное платье купил ей он. Он был всё таким же обходительно уверенным, каким был в момент их первой встречи.