1990-e годы

Вскоре она уже была полностью в Него влюблена, и когда Он попросил проехать с ним на машине и составить компанию за ужином, она, не раздумывая, согласилась.

Словно волшебник, незнакомец махнул рукой, и возле них тут же остановилась, невесть откуда вырулившая, иномарка с тонированными стёклами.

Он открыл перед ней дверь, вежливо пропуская вперёд, и лишь усаживаясь на заднее сиденье, девочка начала ощущать смутное беспокойство, которое моментально переросло в панический страх, когда он сел рядом и, враз изменившимся тоном, приказал водителю:

– Всё, погнали быстрей.

***

Первые три дня её пристёгивали наручниками к батарее.

Сначала она пыталась кричать и звать на помощь, но лысый её избил, а потом объяснил, что кричать бесполезно, поскольку она в подвале дома, который находится далеко за городом. Лысый сказал также, что если она не перестанет орать – он пристегнёт ей обе руки за спиной, а в рот засунет свои носки и заклеит сверху скотчем. После этого она перестала кричать и начала тихо плакать, слёзно умоляя отпустить её домой.

– Ты пойдёшь домой тогда, когда твои родители за тебя заплатят, – заявил лысый. – А пока сиди тихо и делай, что говорят.

Потом пришёл толстый и, не говоря ни слова, её изнасиловал. Вслед за ним то же самое сделали бородатый и белобрысый.

Потом снова приходил лысый, он приносил бутерброды и чай. Лысый был единственным из всех, кто её не насиловал, а только бил.

Ей было всего пятнадцать и до похищения она была девственницей, но сейчас происходящее уже не пугало её так, как в первый день, потому что после того как те трое закончили своё дело, белобрысый сделал ей укол, от которого ей стало очень хорошо.

Перед уколом белобрысый пообещал, что ей понравится, и ей действительно понравилось. Он приготовил инъекцию у неё на глазах.

– Сначала мне, – сказал он, засучивая рукав.

Делая себе укол, белобрысый выдавил лишь половину шприца.

– Остальное тебе, моя сладкая.

– Не надо, пожалуйста, – чуть слышно всхлипнула она.

Сил на сопротивление уже не осталось. Лёжа на грязном матрасе, абсолютно голая, с пристёгнутой к батарее рукой, она меланхолично наблюдала, как белобрысый вкалывает в её здоровые вены наркотик.

– Ну как же «не надо», детка? – сказал он. – Тебе ведь больно и страшно. А теперь боль уйдёт, и скоро ты обо всём позабудешь.

Он жадно поцеловал её в губы и прежде чем уйти, изнасиловал снова.

На следующий день пришёл лысый и установил треногу с видеокамерой.