АльteRNatива

АльteRNatива

Николай Секерин

История о трудностях адаптации в социуме психически больного человека.

Николай Секерин

АльteRNatива

Я понятия не имею с чего именно всё началось. Должно быть, у всего этого был какой-то свой, особенный первоисточник, но, наверное, мне его никогда не найти.

Сегодня я – опустившийся, разочарованный в жизни мужик, но когда-то был юным и верил своим фантазиям. Мне казалось, что всё о чём я думал – происходило по-настоящему и имело значение. Я верил, что всё казавшееся было действительно реальным и важным…

Сейчас я не верю уже ни во что, за исключением того факта, что рано или поздно умру, и все мои страдания прекратятся вместе с моей жизнью.

Собравшись написать свою историю, я решил внести этим в своё существование хоть какой-нибудь смысл. Я надеюсь создать иллюзию того, что в этом мире после меня останется хотя бы что-то. Хотя бы эта моя жалкая попытка оправдать своё убожество.

Я очень старался отыскать начало, но с точностью этого сделать не смог.

Поэтому я начну оттуда, откуда, как мне кажется, начало положено, ну а как там было на самом деле – лучше спросить у моего психиатра.

Он знает всё точно.

Он знает всё.

Он научил меня чаще повторять фразу «как мне кажется». Психиатр сказал, что благодаря этому, я смогу максимально обезопасить себя от иллюзии своей нормальности.

Но, как мне кажется, постоянно использовать это выражение в тексте было бы излишне, поэтому всё, что вы дальше узнаете обо мне, я буду излагать только так, как мне кажется.

Просто помните об этом, и, быть может, это поможет вам меня понять.

Мне так кажется.

Часть первая. Инкубационный период

В летнем лагере мы были самыми крутыми. Наша банда пользовалась в школе уважением, нас боялись. И если что-то вдруг шло не так, все знали – пограничники всё решат. Пограничники – это мы. Мы воспитанники старого военного, Антона Маратовича.

Он организовал несколько лет назад в нашем городишке клуб по интересам, именуемый «Клуб юных пограничников».

Не знаю уж какие там тонкости, но с нас, то есть с наших родителей, Антон Маратович никогда денег за занятия не брал. Взрослые болтали, что якобы ему платит не то местная администрация, не то какой-то старый вор в законе – что-то вроде тяги к благотворительности у больших людей. Мол, состоялся по жизни, разбогател – пора бы и полезное что-то сделать, наследие создать.

Это я слышал один раз, как отец говорил. Точно не помню, конечно, но что-то в этом роде.