Обреченный на любовь

– Так и не знаете, кто Витин отец?

Она помотала головой:

– Наверное, тот «благодетель»… Нашим ребятам я верю, они так со мной поступить не могли.

– И вы его не искали?

– Не искала… А зачем? Разве он сделал меня несчастной? Я счастлива.

– Мне кажется, Вирджиния, вы кривите душой. – Калинов старался говорить очень мягко, чтобы – упаси Бог! – не обидеть ее. – Мне вы не кажетесь уж очень счастливой.

Она снова помотала головой:

– Вы мужчина и ничего не понимаете. Как я могу сказать, что я несчастна, когда я пережила такое счастье… Мне кажется, все дело было именно в дрим-генераторе, и я очень жалела, что через некоторое время их полностью запретили… А с другой стороны, мы и до этого случая хаживали к «благодетелям», и все было в полном порядке.

В общем, не знаешь, что и подумать… С подружками-то моими, теми, кто участвовал тогда в сеансе, ничего не случилось. В конце концов они вышли замуж за наших ребят, растят детей.

– А вы?

– Я? – Она с грустью улыбнулась. – А я все жду, что Джошуа вернется ко мне.

И говоришь всем, что ты самая счастливая, добавил про себя Калинов.

– Ну вот, – сказала Джинджер, – разболталась. О Дева Мария, с вами так легко разговаривается!.. Не зря вас считают хорошим доктором. Еще чаю?

– Она взялась за чайник. – Ой, да он остыл совсем! Пойду, подогрею…

– Спасибо, сударыня. – Калинов перевернул пустую чашку на блюдце. – Пора мне.

Она понимающе кивнула:

– Уже вечер… – и проводила его в прихожую.

Из-за одной из дверей доносилась громкая музыка: наверное, Вита развлекалась.

Калинову невыносимо захотелось заглянуть туда. Интересно, сменила ли она юбку?.. Надо же, даже разрезанный подол может быть важен для девушки. Фетиш своего рода…

– И все-таки у них есть причины для претензий к нам, – сказала Джинджер, кивая на дверь, за которой звучала музыка.

– Ну, к вам-то какие могут быть претензии?! – Калинов строил из себя непроходимого идиота. – Для одинокой женщины вы, похоже, достаточно богаты. Престижный район, хорошая квартира…

– Да, я довольно популярный дамский модельер… Но я имею в виду не материальную сторону жизни.

Музыка смолкла, в прихожую выскочила Вита. Зеленые глазищи переполнены ехидством.

– Уже уходите, дедушка?

Калинов старался не опускать глаз: действительно, на ней была все та же разрезанная юбка.

– Доча, немедленно сними это безобразие! О Дева Мария, тебе, что, надеть нечего?

– Не сниму. – Вита упрямо наклонила голову. – До свиданья, дедушка.