Обреченный на любовь

 – Ну да ладно, мне нравятся умные… Вот только ответь: сам-то ты что ищешь в Дримленде? Ведь ты не производишь впечатления несчастного ребенка, обиженного взрослыми.

Он крякнул, взял ее за руку.

– Извини, Флой! Я вовсе не хотел тебя обидеть. – Он пожал ее ладонь.

Она подняла на него огромные глаза. В уголках глаз дрожали слезинки.

Господи, подумал он. Зачем я так с ней? Разве она виновата, что ей хочется того, чего она не может достичь в жизни? Разве она виновата, что ей хочется того, чего родители ее никогда не одобрят? Как же, дочка двух ученых сухарей и вдруг артистка стриптиз-кабаре! Да никогда!

– Ты меня не очень-то и обидел, – сказала она наконец.

 – Отец никогда не обращал на меня никакого внимания. Его любовь – марсианская флора. А мама, кроме него, никого в жизни не замечает. И всякий раз, когда им надо на Марс, меня сплавляли к бабушкам и дедушкам. А теперь со мной и совсем трудно! – Она махнула рукой.

А бабушки да дедушки – пуритане из замшелого века, подумал Калинов.

Но говорить ничего не стал. Просто погладил ее пальцы.

Она посмотрела на него с благодарностью, вытерла тыльной стороной ладони две мокрые дорожки на щеках. Спросила:

– Почему рядом с тобой так хорошо? Ни с кем из наших я не чувствовала себя так… уверенно, что ли?

– А я еще не ваш?

– Нет, конечно. Нашим сразу не становятся. Вон Вампир уже месяц с нами… Впрочем, мне сказали, ты сам все видел. Так что не все у нас задерживаются… Но ты так и не ответил на мой вопрос.

Чем тебя привлек Дримленд?

Калинов выразительно пожал плечами:

– А Бог его знает!.. Я и сам не пойму. Нравится мне у вас. Девчонки симпатичные, ребята – ничего.

Она пристально смотрела ему в глаза, но он выдержал этот взгляд.

Как легко вас всех обмануть, думал он. Чуть-чуть невинности во взоре, чуть-чуть правды, и вы тут же покупаетесь.

Похоже, Флой нашла в его глазах то, что искала. Во всяком случае, ее напряженное личико смягчилось, а потом она и вовсе улыбнулась.

Обвела взглядом зал.

– Значит, тебе не нравятся мои зрители? Мне они тоже не нравятся: у них не бывает неожиданных поступков. – Она взяла Калинова за руку и оглянулась на соседний стол.

Блондин, сидевший за столом, вышел из состояния равнодушной тупости и неторопливо направился к Калинову.

– Эй, паренек! – Голос был негромок. – Пойдем-ка проветримся. Есть разговор.

Калинов сразу все понял.