Конь в малине

Она ерзала по мне с энергией нимфоманки, постанывая: «Миленький! Миленьки-и-ий! – а я пожирал взглядом прыгающие перед моим лицом, ослепительно-молочные на фоне бронзовых плеч груди, время от времени ловил губами соски и думал о том, что оказался прав. Бюстгальтера и трусиков под платьем действительно не было, но теперь это не имело никакого значения.

Правда, когда она, наконец, сползла с моего живота, я подумал, что отсутствие нижнего белья на женщине всегда имеет значение, но долго обсасывать эту мысль не пришлось, потому что, отдышавшись, Инга сказала:

– Прости, америкен бой, но мне пора.

– Разве ты не останешься?

– Нет, я должна идти! – Она произнесла эту фразу так твердо, что исчезло всякое желание возражать.

Возможно, ей предстояло охмурять томографом очередного клиента и зарабатывать очередную премию. Поэтому, когда Инга отправилась под душ, я поднялся с постели и проверил содержимое ее сумочки. Помимо разных женских мелочей, ничего там не оказалось.

13

Утро было продолжением вечера.

Спарились и разбежались, думал я, крутясь под душем. Спарились и разбежались. Как животные… Где-то я уже встречал эту мысль, у кого-то из литературных классиков. Но у кого именно, так и не вспомнил. Может быть, у Фолкнера? Или у Пензера – не у того Пензера, который Сол, а у того, который Джим? Тот, что создал «Фарфоровую спираль»… Нет, не помню…

Спарились и разбежались, думал я, покрывая подбородок кремом для бритья. «Одно добро!» – говорила когда-то покойница-мать, и добро действительно одно – горячее и влажное, сначала свободное, а потом тугое, – но всякий раз почему-то по-новому.

А потом я чертыхнулся. Что за дурацкие мысли? Где тут новое? У меня есть Лили; бывали хорошенькие свидетельницы по разным делам, с готовностью дарившие мне возможность познакомиться со своими прелестями, когда у нас с Лили случались размолвки; я здоровый бугай тридцати лет, в самом соку, не зря на меня так падки дамочки климактерического возраста… Что за комплекс согрешившего пуританина? Ничего ведь не случилось! Просто, кроме Лили и хорошеньких свидетельниц, теперь у меня еще будет Инга в далекой России, а у нее, кроме всех прочих клиентов, буду я в далекой Америке.

Побрившись, я подсел к компьютеру.

У босса заканчивались вчерашние сутки, и он уже разродился инструкциями.