Семь крестов

– А вы, позвольте узнать, Теодор, из каких краев к нам прибыли?

– Тебе что за дело? Сидим, играем – чего еще надо? – Несмотря на то что Теодор был уже предельно близок к тому, чтобы лбом ткнуться в стол, оказалось, его пронзительный взгляд не утратил своей ясности. – Был тут недавно один рыжий боров, раздел меня до нитки. Вот сегодня приходится отыгрываться. Ладно, зачем нам ждать этого громилу? Давай по хальбшоттеру. Сколько можно мелочиться.

Гектору ничего не оставалось, как согласиться. У его соперника к этому моменту денег скопилось вдвое больше, но отступаться было нельзя, невзирая на большие шансы повторить вчерашний подвиг Томаса.

Когда тщедушный игрок наконец клюнул носом в тарелку с поросенком, прусс, не мудрствуя лукаво, смел половину выигрыша противника себе в кучу. Теперь у него монет стало вдвое больше. Нечленораздельное бормотание Теодора, когда он очнулся, судя по всему, должно было означать злобную брань в сторону Фортуны.

Не прошло и пяти минут, как точки на ребрах костей стали отчаянно двоиться в глазах иноземного гостя, и Гектор на свое усмотрение стал называть значение суммы, выпавшей на трех кубиках. Спустя некоторое время Теодор поставил свой последний грошен. Эриха все еще не было, хотя прошел уже час с момента его ухода.

Если верить рассказам Рыжего, то Джанлука вчера так не напивался и был способен говорить, а сейчас, трясущейся рукой дотягиваясь до вожделенной кружки, иностранец, пуская длинную слюну, мычал что-то невнятное.

– Я не хочу забирать у вас последние деньги, Теодор, – изображая на лице жалость, Пес отодвинул монету назад хлюпику. – Они наверняка вам нужнее. Я не могу…

– А что же ты хочешь, прусское отродье? – От неожиданности Гектор оцепенел, когда что-то холодное и очень острое уперлось ему в пах. – Не дергайся, иначе хозяйство вмиг окажется на полу.

– Я-я-я никто, бродячий торговец из Мемеля[11 - Мемель – ныне город Клайпеда, Литва.]. – Гектор едва поверил своим глазам, когда увидел перед собой абсолютно трезвого человека. – Зовут Генрихом. Здесь оказался случайно. Решил немного подзаработать.

– И чем же ты торгуешь, Генрих, лживый негодяй? Я всегда знаю, когда люди мне врут. И обычно – это последний раз, когда они врут в своей жизни.