Чертовидцы, или Кошмары Брянской области

 – Выходит, Беломикон прорастает в Булате, потому что он – кровник той жертвы, так?

– Так. Но переродилась добрая книжка лишь для одного.

– Для чего? Для чего переродился Беломикон?

– Ответ скрыт в оглавлении капустного листа. – Сосулина вновь принялась вытанцовывать.

Булат некоторое время наблюдал за ней. Казалось, он только что отведал посыпанного солью лимона.

– Я эту хрень про бумажный грибок не одобряю, ясно? – сказал он нахмурившись. – И на роль парника с навозной кучкой тоже не подписывался.

Аделаида явила улыбку порочной матери:

– Забирайте уже мешок.

Сестры расступились, и Лунослав приблизился к кошелю предсмертных подаяний, скорчившемуся, точно оголенный нерв. Подобрал. Он ожидал какого-то озарения, откровения чумных небес, но в руках, судя по всему, оказался обыкновенный рваный мешок. Объемом где-то на пятьдесят килограммов, как для картошки. Серовато-желтый джут. Чуть плотнее, чем обычный.

– Как он работать-то будет в столь убогом состоянии? – с долей растерянности спросил Лунослав.

Умертвина надвинулась на него. Ивовый прутик коснулся мешка.

– Будешь спасать – станешь славу стяжать! Хитрость применишь – и приблизишь конец!

Руки, лицо и даже платье и волосы посланницы смерти покрылись черным пухом. Лунослав с ужасом понял, что пух – лебединый, с комочками свернувшейся крови. Умертвина размытым движением обратилась в чумазую кожаную тесьму.

Тесьма захлестнула горловину мешка, будто пытаясь задушить его.

– Вот черт! – Лунослав ощутил, что мешок в одно мгновение превратился в алчную, бешеную тварь.

– И не вздумайте заглядывать внутрь, чертовидцы, – наказала Аделаида. – Это не для смертных. – На ее прелестном лице застыла недосказанность, словно она хотела о чём-то предупредить. Приложила изящный пальчик к губам.

– Не болтать при мешке? – не понял Лунослав.

– Не болтайте вообще. – Аделаида рассмеялась, и ее мелодичный смех будто породил звуковые искорки. – В добрый путь, чертовидцы.

– И тебе не кашлять, воровка «чайных пакетиков»[29 - Имеется в виду одна из разновидностей орального секса, подразумевающая «макание чайного пакетика».], – усмехнулся Булат, забрасывая в рот «неломаку». – Будь здорова, теть Алл.

Но та отмахнулась. Она прижалась к Аделаиде, и они о чём-то засплетничали.