Чертовидцы, или Кошмары Брянской области

– Мы не сможем его наполнить, – произнес Лунослав, не сводя напряженного взгляда с посланницы смерти. – Сами – не сможем.

– Это еще почему? Наши ноги – поршни, их задницы – сваи. Хватаем и забиваем.

Ответила Умертвина:

– Потому что сила смерти, способная напоить кошель мощью, сторонится вас, чертовидцы. Я нужна вам, как нужен мамин поцелуй после кошмара. Но прошлая сделка – в силе! Каждый, у чьего изголовья я окажусь, – моя добыча и ваш грех!

– Мы согласны, – сказал Лунослав.

Разболтанные чувства раз за разом возвращали его в целлюлозный кошмар, в котором он провел последние два месяца.

Он буквально ощущал, как по хребту стекают чужие сопли и слюни; как умирающий пытается дышать сквозь него, сквозь ненавистный клочок бумаги.

Господи, мама!.. Я задыхаюсь!..

Подобное не должно повториться. С приходом Бессодержательного слишком много порождений нечеловеческого порядка выбрались из своих замшелых нор.

Булат сперва решил, что ослышался. Потом подумал, что это шутка. Развернул к себе напарника: тот казался обреченным, потерянным и про?клятым.

– Ты с ума сошел, Лунослав? Разве мы не можем реанимировать мешок Беломиконом?

– Это вряд ли. Прости.

Аделаида и Умертвина при упоминании Беломикона побледнели.

Сосулина зачерпнула ладонью костяной муки?. Лизнула.

– Как сухие сливки. Только без сахара. Беломикон с собой?

Булат не без гордости задрал футболку, и Умертвина, попятившись, зашипела.

– Это запретный свет! – Она сплюнула. На одну из монет желаний шлепнулся тлеющий уголек.

 – После него мешок не восстановит и сама смерть!

Лунослав оглядел странных женщин. Они определенно знали больше, чем говорили.

– Беломикон – это обратная версия Черномикона? Для чего он? Что он делает? Почему он в такой форме?

Сосулина закрутилась на одной ноге. В голове замельтешили не то воспоминания, не то зеленые водоворотики безумия.

– Тру-ля-ля! Тра-ля-ля! Для рогов спою вам я! – Она запнулась и с обидой плюхнулась на зад. – Замо?к темницы Бессодержательного ковался не только из зла, но и с помощью высшего блага – добровольной жертвы.

Иначе какой смысл в запоре, который перекидывался бы в картишки с пленником и в итоге отпустил его? Жертвенная кровь стала Беломиконом – внутренней формой замка?. Ее соединили с внешней – черным фолиантом. Позже Бессодержательный разъел благую книгу.

– И Черномикон, лишившись противовеса, по своей дьявольской природе помог ему! – Лунослав с облегчением вздохнул. Хоть эти два плюс два сложились.