Ад находится у океана

Двери лифта распахнулись, и сердце Савы ухнуло в бездну.

Откуда-то доносились визги новорожденных – да такие яростные и пронзительные, что рассудок сейчас же принялся извиваться ужом. Сава вышел из лифта и проводил взглядом пробежавшую медсестру. Та с выпученными глазами и сдвинутыми бровями спешила в конец коридора. Недолго думая, Сава бросился следом.

«Господи, что-то случилось! – взвыл внутренний голос Савы. – Там точно что-то стряслось!»

В зале для новорожденных царила неразбериха. За стеклом, отделявшим посетителей от малюток, медперсонал пытался успокоить детей.

Но двадцать один бокс из тридцати всё равно заходился в надрывном плаче. Не доносились вопли только из двадцать второго.

Растерянно оглядываясь, Сава прижался к стеклу. Младенцы рыдали и таращились в сторону двадцать второго бокса. Глазки их то и дело отказывались работать в паре, а тяжелые головки не давали себя поднять, но малыши всё равно не сдавались. В своей синхронной трагедии они не замечали ни стенок бокса из прозрачного пластика, ни пеленок, ни собственного воя.

«Они не видят, а чувствуют, – с замиранием сердца понял Сава. – Чувствуют – что? Угрозу?»

Центром всеобщего детского внимания был самый тихий ребенок.

Мальчик.

– Эва, – прошептал Сава, безошибочно определив в молчуне сына.

Крошка Эва не сводил темных глаз, явно унаследованных от Беаты, с потолка. Сава поднял взгляд и охнул.

Светильники, закрытые матовыми рассеивателями, исчезли – сгинули, как и сам потолок. Этой привычной части зала для новорожденных словно никогда и не существовало.

На смену пропаже пришло далекое звездное небо. Настолько чужеродное и бездушное, что кровь стыла в жилах. К небу тянулись изогнутые шпили непонятных строений. Складывалось впечатление, что помещение с детьми переместилось на дно глубочайшего колодца, что находился в центре пустого темного города.

Картинка держалась не дольше двух секунд, и по их истечении вернувшееся потолочное освещение резануло Саве по глазам. Он еще раз охнул, пытаясь понять, видел ли это кто-то еще, кроме него самого… и сына.

Но разум уже старательно вымарывал этот тревожный образ, взывая к оси здравомыслия, волшебному слову: «ПОКАЗАЛОСЬ».

Другие дети понемногу успокаивались. Сава неуверенно улыбнулся и взглянул на крошку Эву. Он смотрел на своего ребенка и видел, что с ним всё в порядке. А это главное, не так ли? Ощутил, как сильно и безгранично любит его. Так сильно, что перекаченное сердце могло лопнуть.