Ад находится у океана

 – Я как будто могу причинить ей… неудобство». Вслух этого он, разумеется, не сказал. Да и не смог бы, потому что крамольные мысли уже блекли, а тревога уходила. Весь мир заполнял душистый аромат любимой женщины.

– Просто вспомнил маму. Алисия Абиссова порадовалась бы внуку.

– Не всем показан спорт, дорогой. Теперь мы оба это знаем.

– Да, знаем, – глухо отозвался он.

Алисия Абиссова не дожила до своего четвертого юбилея всего несколько недель. История не совсем стара как мир, но такое всё же иногда случается.

«Не без вмешательства последней!» – неожиданно выстрелила мысль, и Сава испуганно вскочил. Мысленный миноискатель оглашал внутренний мир тревожным воем, обнаружив поблизости нечто чрезвычайно опасное.

– Я… – начал было Сава.

– Ты просто переутомился, любимый. Подари своей черноволосой крошке сладкий поцелуй.

Прежде чем Сава успел что-либо сообразить, его тело, словно отзываясь на некую команду, само потянулось к Беате. На мгновение Саве показалось, что его губы обугливаются, а язык разбухает и лезет куда-то вверх, перекрывая доступ кислорода к мозгу.

– Ах, Савелий, ты даже сейчас умудрился довести меня до головокружения, – прошептала Беата, когда он отстранился.

– Понял, удаляюсь, – кивнул Сава. Он осторожно поднялся с кровати и направился к двери палаты. На пороге остановился.

– Третий этаж, от лифта – налево.

– Ты – мое чудо, Беа.

– Я – твоя счастливая карта. Поспеши, Савелий, пока кто-нибудь другой не сказал нашему сыну, как его всё-таки зовут.

Это подействовало, и Сава пулей выскочил в коридор.

4

В коридоре он чуть сбавил шаг, но потом, не удержавшись, припустил к лифтам. Сын! Сын! У него есть сын! От переполнявшего счастья хотелось прыгать на людей, отрывать им уши, кричать в них про сына, а затем поцелуями приклеивать обратно.

Сава заскочил в кабину лифта и повернулся к зеркалу. Подмигнул отражению, твердо решив покорить этой ужимкой крошку Эву. Тощий парень в зеркале, так и не избавившийся от привычки носить черные футболки с рок-группами, выглядел напуганным и счастливым. Сава хохотнул и зажал руками рот, боясь сойти за сумасшедшего. Жизнь вдруг представилась белым шоссе, по которому можно только летать, срывая привязанные к столбам воздушные шарики с какими угодно глупыми надписями.