Чумные времена

 – Где его кабинет?

– А, ты кто? – сообразил спросить атлет. – Я сейчас вызову милицию!

– Давай, вот менты обрадуются, когда накроют ваше гнездо порока и похоти! – Левченко, уже понял, что надо воспользоваться ситуацией на полную, а то, кто его знает, когда еще представиться такой шанс. – Тащи этого жирного пидора внутрь и захлопни дверь.

– Да, как вы смеете! – гневно закричал атлет. – Вы знаете, кем работает дядя…

Договорить загорелый любитель тренажеров не успел, Степан подхватил длинную трость с каменным набалдашником, которая стояла в прихожей, и аккуратно ткнул крепыша в грудь, а точнее в солнечное сплетение.

– Еще раз не по делу вякнешь и я тебе эту трость в жопу засуну! – Степана была нервная дрожь, он сто раз уже пожалел, что пришел сюда, но твердо решил найти свои документы.

Обыск кабинета ничего не дал, никаких деловых документов тут не было, впрочем, и беглый осмотр квартиры тоже ничего не дал – ничего похожего на подписанное заявление об аренде в квартире не нашлось…зато нашлось много чего другого: несколько костюмов в стиле садо-мазо, пакет с белым порошком, целая гирлянда использованных презервативов, висящая на люстре и россыпь цветных фотографий, валяющихся на столе, рядом с принтером и ноутбуком.

– Ты, кто такой?! – раздался бешенный рев Колбаскина, который шатаясь из стороны в сторону, выбежал из коридора и бросился с кулаками на Степан. – Я тебя сейчас убью!

Честно говоря, Степа не выглядел бойцом, ростом он особо не вышел, едва дотягивал до метр семьдесят, весу в нем тоже было, кот наплакал – чуть больше семидесяти килограмм, да и выражения лица было чаще всего сонное или задумчивое. Но на самом деле, наш Степка Левченко, свой первый разряд по боксу получил еще в двенадцать лет, а спортивную карьеру закончил в двадцать два, имея разряд мастера спорта по боксу и самбо, а если еще учесть службу в армии, где он служил в каких-то там засекреченных войсках, то можно сказать, что пьяный чиновник, кидаясь с кулаками, был, мягко говоря, не прав!

Степан сделал шаг в сторону, пропуская мимо себя разъяренного голого носорога, и в самый последний момент подцепил его ногу набалдашником трости.