Ковчег обреченных

Но ведь остались же у него дети и внуки, твои дядья и тётки, а также браться-сёстры! Не боись, теперь-то их отыщем, раз Инюрколлегия тебя разыскала.

– Она же не меня, она женоубийцу моего разыскала, – заметила я без энтузиазма. – Теперь понятно становится, почему он тех громил нанял.

– Слушай, а он богатым был, дед твой, а? – заинтересованно спросила Люська. Теперь она уже горела жаждой действия, словно наследство предназначалось не мне, а ей самой. Поэтому, не дождавшись ответа на свой вопрос, подруга уже выстраивала план действий: – Значит так: завтра с утра едем в Инюрколлегию.

Олег

– Хелена, у меня неприятности, – проговорил я в трубку, услышав на том конце провода заспанный голос своей подружки. – Я даже не знаю, к кому обратиться за помощью.

– Как же не знаешь, когда ты звонишь мне, – как ни в чём ни бывало, промурлыкала она.

– Спасибо, сейчас приеду, – приободрился я. Всё же появился кто-то, кто сможет если и не помочь толком, так хоть дать дельный совет. Всё-таки Хеленка лучше знает здешние порядки. И продолжил: – Слушай, объясни таксисту, куда ему ехать. Ведь я даже не знаю твоего адреса.

Таксист хмыкнул, увидев протянутую ему трубку мобильника, но приложил её к уху. Недолго послушав, кивнул головой: – “То яснэ, пани, на схледано”* (*Понятно пани, до свиданья), – и снова запустил двигатель.

К дому Хеленки мы добрались меньше, чем за четверть часа. Ещё издалека я заметил тоненькую фигурку девушки, кутавшуюся в наброшенную на плечи цветастую накидку. Она стояла рядом со своим “фиатиком”, на капоте которого вальяжно развалился огромный рыжий котяра. Рассчитавшись с облегчённо вздохнувшим таксистом, я вылез из машины, и обнял Хелену.

– Фу, как от тебя пахнет, – проговорила она, невольно отстраняясь.

– Ну, на свалке, не на свалке, но кое-где побывал. Хорошо, жив остался. В дом не пригласишь?

– Ой, извини, – спохватилась Хеленка. – Пойдём наверх. Франта, домой!

Вопреки её опасениям, что Франтишек будет ревновать, котяре я определённо пришёлся по душе. Поднимаясь вместе с нами по лестнице, он то и дело путался у меня под ногами, норовя обнюхать брюки.