Сердце Охотника

– В последний раз… – начал было я, но Зайчиха сделала крошечный шаг вперед, чем, вероятно, продемонстрировала невероятную смелость.

– Я знаю, где прячут девушку, подружку Волка, – произнесла она так тихо, что я, щурясь, наклонился вперед.

Я настолько не ожидал получить такую информацию, здесь и сейчас, что не сразу понял, о какой девушке идет речь. Хорошо, что Зайчиха прятала взгляд и не видела, как менялось мое лицо по мере осознания сказанного ею.

– Откуда такие сведения? – спросил я, пытаясь придать голосу оттенок безразличия.

В тюрьме я все гадал, где же моя Дикарка. В последний раз я видел Веру с ее Самцом, больше похожим на наркомана, чем на Волка. В таком состоянии от Охотников им было не уйти, поэтому я полагал, что Веру поймали, и она находится где-то под надзором дяди Юры.

Появление возмужавшего Самца несколько поколебало мою уверенность, но с места не сдвинуло – его реакция на просьбу поздравить Веру с днем рождения о многом рассказала. Может, Самец и знал, где Вера, но точно не был с ней близок.

И вот теперь это слово – «прячут». Была бы она с отцом, Зайцы не считали бы это ценной для меня информация. Но если Вера не с дядей Юрой и не с ее Самцом… Тогда где она?

– Наши братья за ней следили, – выпалила Зайчиха.

Я прошелся по избушке, остановился у окна и, отломив краюху хлеба, стал ее жевать. За стеклом разливался яркий солнечный свет. Чуть покачивались на ветру еловые лапы. На них неправдоподобно равномерным узором искрились капли талого снега.

Как же все-таки странно устроена наша жизнь…

– Ну и где же прячут подружку Волка? – я машинально положил в рот еще один кусок хлеба.

Ветви качнулись сильнее, и часть сверкающего рисунка осыпалась.

– В Озвереловке, – раздалось из-за спины.

– Это что за… – я запнулся, – место такое?

– Люди называют его иначе, – ответила Зайчиха.

Я присел на край стола. Надеюсь, получилось естественно и даже развязно. Потому что на самом деле от волнения у меня подкашивались колени.

– Итак. Я вас внимательно слушаю.

Глава 5. В гостях

Вера

Встретив меня, Заяц очень вежливо попросил сесть на заднее сиденье жигулей, припаркованных через дорогу. Снял со своей шеи клетчатый шарф и завязал мне глаза. Это было самовнушением, или шарф действительно пах заячьей шерстью – как чучело русака, которое когда-то стояло в кабинете отца?

Странное ощущение, думала я, слушая, как отъезжает мой автобус.