Колыбель

В годы войны пришлось преступить интересы многих людей, чтобы прекратить конфликт, разгоревшийся на пустом месте.

– Ироничная метафора.

– Прости?

– На этом «пустом месте» раньше был матэйский город.

– И всё же в этом не было вины Харима. Однако при этом что Монархия, что Союз Матэ?и именно нас хотели разодрать в клочья.

Габриэль вздохнул и задумчиво поправил запонку на своём рукаве.

– Трагедия того города была лишь предлогом, чтобы развязать войну за наши ресурсы. Единственным правильным решением было любой ценой добиться независимости Харима, над чем твой отец блестяще поработал.

– С этим я не спорю. Думаю, мне просто страшно, что теперь всё может стать хуже.

– Знаешь, в твоих силах не допустить этого.

От этих слов Аксель помрачнел и напрягся, но, к его счастью, от продолжения непростого разговора спас звонок коммуникатора на столе Габриэля. Тот принял входящий вызов, и посередине стола открылся голографический интерфейс.

– Визор, – произнесла голограмма Шираля, словно приведение зависшая над столом.

 – Шаттл маро Маатэ?ль прибудет на Гайшэ в течение пяти минут.

– Веди маро Маатэль сразу в церемониальный зал. Мы будем там.

– Да, Визор.

Габриэль отключил коммуникатор и встал из-за стола, поправив свои одежды.

– Не говори с матерью про убийство. Ни к чему её ещё больше расстраивать.

* * *

Габриэль и Аксель постарались войти в зал как можно незаметнее, чтобы не потревожить воцарившуюся тишину. Появление Визора не было объявлено слугами, но собравшиеся друзья, коллеги и хорошие знакомые, пожелавшие почтить память градоначальника, словно ощущали могучую энергию его присутствия и, оборачиваясь ко входу, кланялись.

Безучастными остались лишь четыре послушницы да?йдзо из местного монастыря, которые читали мелодичную, похожую на песню молитву. Одетые в белое, они, подобно облакам, кружили у алтаря в чистом благоговейном сиянии полуденного солнца.

Тело Томэ?ля Гаал Э?гона было приподнято на сцену у края башни, прямо над пропастью между городом и небом.

Аксель взглянул на покойного отца и застыл в бесполезном отрицании, беспомощном и мучительно долгом.

Шираль подошёл к Габриэлю и что-то сказал ему. Тот прервал общение с родственниками и повернулся ко входу. В сопровождении охраны в зал вошла Маатэль. Её лицо было традиционно скрыто за красной фатой, плавно становящейся частью такого же золотисто-красного узорчатого платья.