Колыбель

Медленно и отсутствующе, струясь, будто призрак, она плыла по комнате, собирая вежливые соболезнования, на которые не обращала внимания. Увидев мать, Аксель пошёл к ней навстречу. Маатэль ускорила шаг и в сантиметрах от Акселя подалась вперёд, словно падая в объятия сына.

– Здравствуй, дорогой мой, – еле слышно произнесла она своим бархатным голосом.

– Прости, что вернулся при таких обстоятельствах.

Он смотрел на скрытое под полупрозрачной вуалью безупречное молодое лицо, не изменившееся и не обветшавшее с самого его детства.

Лишь отёкшие, заплаканные глаза создавали дисгармонию с сохранившимся в памяти Акселя образом матери.

– Маатэль, – обратился к ней Габриэль, – прими мои соболезнования.

– Благодарю, Визор, – тихо произнесла она, склонив голову.

– Визор, поступило сообщение от помощника короля Версе?та, – сообщил стоявший рядом с Габриэлем Шираль. – К сожалению, король не сможет посетить церемонию. Король Версет Та?о Грэ?кор и вся королевская семья приносят свои искренние соболезнования родным и близким маро Томэля Гаал, в особенности его супруге и сыновьям.

Маатэль едва заметно трепыхнулась, услышав про сыновей.

– Что ж, – вздохнул Габриэль, – тогда начинаем без него.

Волнение и звуки в зале вновь затихли и более не мешали чарующей молитве дайдзо разливаться в пространстве помещения. На Хариме к смерти относились по-особенному. Кто бы ни умер, пышных церемоний не устраивали, не оставляли ни памятников, ни надгробий, ни могил, даже долго скорбеть по усопшему считалось невежливым.

Здесь верили, что каждый живущий до своего ухода должен увековечить себя в делах, и, как нигде, верили в то, что смерть не конец, потому сквозь боль от потери старались уважать это.

Наступила завершающая часть. Дайдзо встали по обе стороны алтаря, взяли по горстке белого порошка из блестящих стеклянных чаш и развеяли его над телом. Медленно опускаясь, частички порошка заискрили и через мгновение вспыхнули прямо в воздухе, затем упав каплям огненного дождя на золотисто-белую мантию градоначальника, на его лицо, волосы и ладони.

Тело мгновенно охватило яркое синее пламя. Послушницы склонились над пламенем с распростёртыми руками, словно обнимая источаемый им жар. Все вместе они тихо нашёптывали покойному свою последнюю молитву:

– Хи?тса гаа?тэ ту хаа?лас дэт эль га?ра ту[2 - Да послужит дар твой тысячам поколений после тебя.]. Хитса гаатэ флем ю?зу ту эль[3 - Да будут благословлены им твои потомки.].