Щит, меч и самокрутка

 – А-а-а уж и не скажу, насколько-то давно со службы ушел, – Он протянул звонкое «а» насколько мог, долго, –  насколько давно покорял пустыню, хе-хе…

– Такие близкие, чужие воспоминания… – Так же мечтательно посмотрел он с усмешкой.

– Балбес, хе-хе.

Он глядел в окно, но затем резко развернулся в сторону Астора, пошатывая бутылку.

– Я вот все диву даю, как догадались выплавлять из песка такие бутыли в огромном масштабе.

– Ну, церкви, прогресс и так далее.

– То-то и оно.

– Так ведь и есть сложное ремесло, просто рационализировано.

– раци-онали-зи-ро-вано? Вот, и учись, служи в церкви, чтобы потом ПРОСТО пойти работать на рационализированный завод.

– Считай, я уже был там, ха-ха, ну разве что почти. Но все-таки здесь будет теплее.

– В шаткой хижине, да на окраине теплее. Ну, ты даешь, бродяга.

– На самом деле, уже сейчас сомневаюсь, насколько это лучше стабильной, спокойной жизни.

Ричард двинул туда-сюда руками, отображая успокаивающий жест.

– Но-но, парень, жить спокойной жизнью, жаждать приключений – все две стороны одной монеты.

– Я понимаю, но чего стоит просто оказаться пару раз на улице без ночлега в черную зимнюю ночь? В век не захочешь хоть куда-то уходить из комнаты трактира.

– Холодно и страшно. Сам же в пустыни плутал в юности, на дне. – Старший наемник поглядел в бутылку, потрясывая ее.

– Даже если так, это все же лучше, чем оказаться в крепости.

– Ха-ха, а ты, верно, говоришь о страже? – тихо усмехнулся владелец фургона.

– Просто отвратительно. Что за глупость, обязательная служба после церкви? – Астор воскликнул с досадой.

– Ну, а где ты еще натренируешься дисциплине, покатаешься на боевой технике…

– Да, честно говоря, где угодно, – перебил рыцарь, – Беру задание и оказываюсь, в лесу, около моря, за рулем машины. Только если навыки позволяют.

– Честно. – Ричард отставил бутылку на стол. – Возвращаешься из похода, понимая, что вряд ли доживешь до конца, ноги тебя тянут уже просто на инертной тяге. Ты приходишь в город и падаешь без сил у ворот. Тебя несут, выхаживают, говорят, мол, молодой, не помрешь. Представляешь? – с каким-то трепетом и важностью делился он.

– К чему это?

– Тогда меня спасла стража.