Корона из перьев

Если способность мысленно общаться с животными, как у Вероники с Вал, встречалась часто – по словам Вал, в империи примерно у каждого десятого, а в Пире и того чаще, – то способность проникать в умы людей обнаруживалась реже, чем яйца феникса. Наделенных ею называли тенемагами. И уж совсем редко такой дар получали сразу два ребенка в семье, как Вал и Вероника. Тенемагия – не анимагия, по наследству не передается и, насколько знала Вероника, для большинства она миф: ею владели древние пирейские королевы и давно почившие герои старых легенд и эпосов.

Анимагия и так вне закона, магам приходилось осторожничать, а уж сестрам-тенемагам осторожничать приходилось вдвойне. Ведь если на анимагов в Пире смотрели сквозь пальцы, то за тенемагию Веронику с Вал непременно сдали бы властям. На всякую легенду о королеве – укротительнице феникса, обладавшей необыкновенной способностью отличать правду ото лжи, был рассказ-предостережение о злой ведьме, растлевающей души и порабощающей умы. По большей части, подозревала Вероника, это все чушь, но люди чураются необъяснимого.

Так что Вал и Веронике для собственной же безопасности лучше было держать дар в тайне.

Однако Вал это, конечно же, не мешало применять тенемагию на Веронике всегда, когда вздумается.

«Ограждай разум», – мысленно велела Вал. Как и анимаги, тенемаги использовали дар, чтобы общаться, а еще – чтобы подчинять себе волю других. Последней возможностью Вал пользовалась частенько: когда нужна была еда, одежда, пристанище, но с сестрой она только общалась… Вероника на это надеялась.

И все же она замечала, как сестра, стоит ее ослушаться, борется с искушением. Вероника прекрасно сознавала опасность такого сильного дара.

– Сейчас ужин приготовлю, – сказала Вероника, запирая мысли и чувства внутри и возводя вокруг них воображаемые стены – в точности как учила сестра. Обычно она неплохо справлялась с тем, чтобы скрывать мысли и чувства, но усталость сказывалась: они вот уже два дня поддерживали огонь, – и разум обнажился. Готовка поможет отвлечься от трепета предвкушения и болезненного страха, которые постоянно сменяли друг друга.

Чем ближе подходил срок, когда птицам предстояло вылупиться, тем сильнее нарастал страх: вдруг что-то пойдет не так и все окажется напрасно.

От двух камней в очаге зависело все.

Сунув под мышку мешок риса, Вероника подвесила над краем очага тяжелый глиняный горшок.

– У нас еще есть немного лука и сушеного мяса, хватит на бульон и… Вал?

Послышался запах паленой ткани.