Корона из перьев

Вал придвинулась к огню так близко, что задымился край накидки. Однако девушка оставалась неподвижной, как статуя, не замечая жара, а по ее испачканным сажей щекам текли слезы.

У Вероники сжалось сердце, и она устремила взгляд в огонь, надеясь застать там причину беспокойства сестры. И увидела, как одно из яиц покачнулось: в нем что-то застучало. Вероника затаила дыхание. Среди шипения и потрескивания в очаге послышалось, как внутри скорлупы что-то скребется.

В груди Вероники расцвела чистейшая и сильная надежда.

Вероника взглянула на Вал, как бы задавая сокровенный вопрос, надеясь, что ответ будет «да».

Сестра кивнула и чуть слышно шепнула:

– Срок пришел.

* * *

В начале были свет и тьма, солнце и луна – Аксура и ее сестра Нокс.

Аксура правила днем, Нокс – ночью, и вместе они хранили равновесие.

Однако ненасытная Нокс хотела большего и стала украдкой рыскать по небу и днем, выпуская детей, стриксов, дабы те сеяли по земле тень.

Желая сдержать голодную Нокс, дети Аксуры – фениксы – вступили в сражение.

Война длилась веками, и люди страдали под ее гнетом. Мудрая Аксура увидела в них не рабов, но союзников.

И вот, приняв облик феникса, она спустилась к пирейским племенам на высочайшую вершину Пирмонта.

– Есть ли среди вас отважные и бесстрашные? – спросила она.

– Нет храбрости без страха, – отвечала ей Нефира, вождь племени.

Аксуре ответ пришелся по душе, и она предложила испытание.

Нефира послушалась и заживо сгорела, но смерть не стала для нее концом

В огонь она вошла вождем племени, а вышла анимагом, тенемагом, первой королевой-наездницей.

    «Сказание о Нефире и первых наездниках», из «Пирейских эпосов», том 1, ок. 460 г.д.и.

Глава 2

Вероника

Я – дщерь смерти. Я убила мать, когда меня из нее доставали. Восстала из праха, словно феникс – на погребальном костре.

Стоя на коленях у огня, Вероника и Вал следили, как тонкая трещинка разбегается паутинкой. И вот уже скорлупу сдерживала только полупрозрачная пленка. Яйцо пульсировало сердцем, и через неровные трещины проглядывали алые перья. Наконец, когда наружу пробился золотой клювик, оно вздрогнуло.

У Вероники задрожали руки, ей хотелось кричать и хлопать в ладоши, но она сдерживалась, сохраняя неестественное спокойствие.